А с немцами, с полицаями сколько ? - заикаясь от волнения, выкрикнул Курка.
Чего взъелся ?- сказал Гришин.
Прохлаждаются, пока мы Самогон гонют, сало жрут. - Курка махнул рукой и вышел на улицу.
Женщина поглядела ему вслед и повторила свое:
Децко ты неразумное. - Потом, помолчав : Е г о жалко. О н своего не дожил .
Доживет, - торопливо проговорил Гришин, как бы стараясь отклонить такое выполнимое сейчас пророчество, и рассеянно спросил :
Украинка?
Не, пан. Мы поляцы.
Солдаты на минуту заворачивали в эту крайнюю на длинной сельской улице хату; многие входили так, без дела, просто вдохнуть домашний милый воздух, пахнущий картошкой, хлебом, самогоном, взять воспоминания обо всем этом с собой в последнюю, быть может, дорогу.
Появился Старшинов, начальник госпиталя, вынул из планшетки новенький лист двухкилометровки, разложил на коленях и, показывая на карте направление, зашептал что-то в ухо Гришину, подозрительно оглядываясь по сторонам, не подслушивают ли, чуть погромче сказал :
Приказано свертываться. В девятнадцать ноль ноль. Ясно?
Что ж нам свертывать? - усмехнулся Гришин .
Госпитальные машины застряли в дороге. Та единственная, на которой добрался начальник, стояла у хаты со сломанной задней осью. Весь армейский госпиталь теперь состоял из подполковника Старшинова, майора Гришина, шофера Козулина и снайпера, младшего лейтенанта Курки. Курка попал в госпиталь с тяжелым черепным ранением. Долечиваясь, он по доброй воле выполнял смешанные обязанности санитара, фельдшера и квартирьера.
В девятнадцать ноль-ноль. Может, телеги достанем, фуры по-здешнему.
Подполковник озабоченно поглядел на карту. Вдруг, улыбнувшись, он притянул Гришина за рукав и значительным шепотом спросил :
Соображаете, что это за линия? Вот - западнее Вышневца?
Гришин отрицательно покачал головой .
Граница рейха ! Ясно? Пять сантиметров до этой самой г р а н и ц ы р е й х а.
Курка помог шоферу разгрузить сломанную машину.
Подполковник вместе с Гришиным распаковали тюки, отбирая и укладывая в вещмешки самые необходимые медикаменты, перевязочные материалы, хирургический инструментарий,- это на случай, если дальше придется двигаться пешим строем. Курка протирал чистой тряпочкой оптический прицел винтовки. Ядвига вышла, открыла ставни, принесла из чуланчика ведерко с голубоватыми, подкрашенным и синькой белилами и принялась мазать печь.
Нашлa время - неприязненно проговорил Курка.
Трохэ почекам, - Ядвига послушно положила толстую малярскую кисть в ведерко ; шагнув к окну, она провела ладонью по запотевшему стеклу. Открылась даль: поля, придавленные низкими серыми облаками, разъезженные дороги, по которым медленно двигался поток людей, повозок, танков, самоходок, поросшие ветлами невысокие холмы - татлы, как их здесь называют.
Плотный слой облаков в одном месте утончался, открывая оловянный диск солнца. Вначале диск этот был холодным, как луна, но постепенно потеплел - нежданно, как подарок, - и тогда все кругом засверкало слабым серебряным светом : деревья на холмах с тонкими веточками, покрытыми бессчетными капельками влаги, мокрые башни танков, мокрые дула винтовок и автоматов, широкие колеи, пропаханные машинами и танковым и траками, наполненные стылой болотной водой , талый снег, сохранившийся кое-где в низинах.
В нестойком этом , едва родившемся и уже гаснущем сиянии, чудилось, движение прекратилось. Казалось, солдаты, которых не могли остановить три года войны не одна, а тысячи смертей, замерли, любуясь робким светом.
Ядвига еще раз посмотрела на дальние холмы, на солнце, которое снова куталось в облака, и сказала, обращаясь к самой себе :
А балакают - бога нема. Кто же то зробил ?
Она еле заметно улыбнулась, такой нелепой и странной представилась ей мысль,
что бога нет, раз существуют - несмотря даже на войну - деревья, люди, солнышко.
Kypкa впервые взглянул на нее без осуждения.
Чудачка ты, однако .. И это бог с мастерил? - Он приподнял винтовку.
Не, пане, то человек.
Курка задумался, потом сказал :
Когда автоматчиком был, я и не знал : убил кого или нет? А заделался снайпером - на счету пятьдесят шесть.
Ядвига повернулась спиной к окну. Побледнев, глядя не на Курку, а прямо перед собой , неслышно, одними губами, она выговорила:
Пятьдесят шесть? Ты ?..
Потом, после долгого молчания, сказала еще :
У нас эсэсовцы мамусю замучили, и братишку , и Анджея, мужа моего.
Она глядела прямо перед собой таким взглядом, что казалось, будто в полумраке перед нею в этой хате выстроились погибшие на войне. К ним, раздвигая стены хаты, пристраиваются тысячи и тысячи убитых. Солдаты и люди, замученные фашистами, и среди них родные Ядвиги...
Ведро с водой все еще стояло там, где его оставил хозяин, - на самом ходу. Гришин и подполковник, укладывая медикаменты, почему-то обходили ведро, вместо того чтобы отставить его в сторону.
Подполковник потрогал двухсуточную щетину на щеках. Запихивая в мешок бинты, вату, свертки марли, он негромко сказал Гришину:
Лузенцев говорит, знаете, из оперативного : немца притащили ; оттуда, через грязь, волоком . Немец очухался и за свое - операция неграмотная: «У нас к Тарнополю автострады и железнодорожные колеи, а у вас ни одной дороги. Шестьдесят километров болота. Пока мы перебросим двадцать снарядов, вы - один . Мы - двадцать батальонов, вы» Каков, а ? ! Что бы вы этому подлецу ответили, товарищ майор ?