Ты же слепой! - перебил женский голос.
Я все вижу, - ответил слепой. - Я и сейчас все вижу, и тогда видел все, что должен видеть человек. Хотя лучше было бы мне и родиться слепым и не видеть, как увозили на смерть мою семью, как убивали и увозили всех других. Когда мы сбросили вещи, которыми завалили подвал, те двое лежали, обнявшись, мертвые. Они умерли от голода или оттого, что в подвал не проникал воздух. Так бы они и поднялись в тот мир, если бы тот мир существовал, обнимая друг друга.
Слепой замолк.
Так было? - шепотом спросил Курка.
Да, так было, - ответила девочка.
Потом, помолчав, она стала рассказывать о себе:
Боря сделал в паркане дырку, прорезал лобзиком, и мы трое бежали - я, Боря и Сонечка. Там за парканом скат и внизу река - Горынь, такое странное название.
Горе, Горынь, - отозвался Курка.
Да, горе, Горынь,- ответила девочка . - Мы шли не скрываясь, от всех смертей не спрячешься.
И везде была гибель, - словно подтверждая слова девочки, донесся из соседней комнаты голос слепого. - Куда бы люди ни шли, о чем бы они ни мечтали - они шли к смерти. И любили они или ненавидели, любовь и ненависть вели к одному - к смерти. И были ли они верны или предавали - верность и предательство кончались смертью. Без крови, в огне, а иногда в крови, но всегда смертью.
Девочка лежала молча. Казалось, она слушает не слепого, а самою себя.
А я живая - сказала она тихонько, недоумевающим голосом.
Конечно, живая, - сразу откликнулся Курка.
Мы шли посреди дороги, - продолжала девочка. - В Збараже жила сестра дяди Миши. Шли, пока нас не остановил патруль. «Вохин геен зи ? » - спросили солдаты, их было трое. Мы ответили, что идем в Збараж, к тетке копать картофель. Двое немцев один за другим сказали : «Юден», а третий, который переводил и хорошо говорил по-русски, показал рукой на Сонечку - у нее были голубенькие глаза и русая коса до пояса - и сказал : « Пусть идут» . И когда патруль ушел, Боря шепнул мне : « Помни - из троих всегда отыщется хоть один человек, то есть не зверь» .
Это так ? - спросил Курка. - Всегда?
Не знаю. - Девочка
вздохнула и перевела взгляд с Курки на Гришина, с Гришина на Шмуклика и сказала: - Вот вас трое, и вы все не звери.
Звери те, кто убивает, - откликнулся из соседней комнаты слепой. - Раньше, давным-давно, люди не убивали друг друга, а питались плодами деревьев. Потом они стали убивать друг друга и стали хуже зверей.
Убивать убийц - не значит быть убийцей, - сказал Шмуклик.
Ты убивал? - совсем тихо спросила девочка Кypку.
Я же снайпер. Я уничтожил пятьдесят шесть фрицев, а в сегодняшнем бою - еще троих.
Ты пролил и свою кровь?
Да, меня четыре раза ранило: в голову, в грудь, в плечо
Твоя кровь свята, - торжественно проговорила де вочка, глядя на Курку сквозь пальцы, которыми она по-прежнему закрывала лицо.
Из соседней комнаты снова донесся голос слепого :
И я шел, уходя от них, но они настигали везде. И было горе по всему лику земли.
Нас остановили трое из еврейской охраны юденшутц, - продолжала девочка. - Их можно было узнать по желтым повязкам на рукавах Один из юденшутц спросил: «Куда вы ?» Мы ответили: «K тетке, копать картошку» . И он сказал другим: «Вот мы и имеем сразу троих, сколько нужно» . Они ведь каждый день должны были привести на работу, а потом на смерть десять, двадцать, сто человек. «Вот мы и имеем троих» , - сказал этот юденшутц и улыбнулся, я это хорошо помню. И второй сказал, но не так, а очень тихо: «Да, как раз троих » . А третий говорит: «Нет, мы их отпустим, это же маленькие дети». Боре тогда было тринадцать, Соне - одиннадцать, а мне только десять лет. И мы остались одни на пустой улице. Она замолчала, потом заговорила снова:
Да, из троих всегда хоть один - человек, Боря был прав Мы свернули с дороги и пошли к Соколику - хуторянину, штунде, знакомому дяди Миши, который жил среди леса. Он нас не прогнал, а принял и спрятал на чердаке. А осенью умерла Сонечка. Мы ее зарыли на лугу у самой хаты: далеко идти было страшно. Смотрели в чердачное окошко на черную землю среди травы и плакали. Она была очень хорошая, Соня, и знала много сказок и песенок. Мне по ночам долго снилось, нак она рассназывает сказки своим тоненьким голосом.
Ты помнишь эти сказки? - спросил Курка.
Нет, забыла. Я почти все забыла. - Девочка помолчала и вдруг, понизив голос до беззвучного шепота, сказала еще: - Я помню, но не могу рассказывать. Когда вспоминаешь, слишком больно становится вот тут. - Она быстрым движением коснулась руной груди и сразу вновь сжала лицо ладонями. - Кажется, что она лежит рядом холодная, как в последнюю ночь. Рука девочки чуть повернулась, и на ней сверкнуло зеленое стеклышко или камень.
Дер ринг, - сказал Шмуклик по-немецни. - Кольцо, колечко, т а к о е кольцо.
Я все равно не усну, лучше я буду рассказывать, - помолчав, продолжала девочка. - А ты спи. Я ведь почти два года говорила только сама с собой. Привыкла. Стеклышко сверкало все ярче.
Похоже на светлячка, - сказал Гришин.
Нет, это кольцо, т а к о е кольцо, - со странной значительностью повторил Шмуклик.