И тут в небе, заполненном звуками , пролился обильный дождь из цветов. Земля, преисполнившись радостью, расцвела, ее жители замерли в восторге, и великие веды вскричали изумленно. И заговорил тогда тот, кто, олу предъявив, поэтом великим завладел:
А Намби ответил:
Ты назвал меня сумасшедшим, так воспевай же меня отныне под именем Сумасшедшего!
Вот так расстроилась свадьба Сундарара, так стал
петь он, чтобы спасти эту землю всю и все миры другие. И первое его песнопение начиналось словами:
Шли дни. Сундарар прославлял в стихах своего Шиву, пока не овладело им желание посетить великий храм в Чидамбараме. Он пустился в путь, перешел реку Пенней, и вот поэт уже идет вдоль ограды «золотого зала». Но внутрь храма пока не входит.
Вечерело. Утомленный долгим путем по жаре, поэт уснул неподалеку, во дворе одного небольшого монастыря. И тут, когда совсем уже стемнело, вошел какой-то старый-старый брахман и наступил на голову спящего. Поэт тотчас проснулся и спросил, отчего, мол, этот старик ему на голову ногу поставил. Тот ответил, что подслеповат стал к старости, а в темноте-то и подавно ничего разобрать не может. Повернулся Сундарар на другой бок. Но только заснул, как тот брахман опять наступил ему на голову. Поэт рассердился:
Что ж это такое?! говорит. Или тебе, старик, ногу некуда поставить только мне на голову? Не понимаю я тебя, старик!
И впрямь не понимаешь, отвечает брахман, если во второй раз не можешь меня узнать.
Сказал и тут же исчез.
Стыдно стало Сундарару, что опять не признал он господина своего Шиву. И, печальный, запел он тогда чудные стихи, начинающиеся словами:
Так повсюду странствовал он и у каждой святыни, у каждого храма воспевал Шиву, пока не пришло ему время вернуться в родной Арур. Навстречу ему вышли благочестивые жители этого города. Он же направился прямо к храму друга своего и, остановившись перед оградой, произнес первые слова новых стихов: Ты и море, и берег морской» Но только вошел Сундарар в храм, как раздался голос Шивы:
Эй, друг! Надень-ка снова свой свадебный наряд и поскорее! Ведь ты женщиной еще не насладился перед самым сочетанием я твой брак расстроил.
Послушался поэт и с того дня ходил только в свадебном наряде.
А в то время жила в Аруре одна совсем еще юная девушка из касты храмовых прислужниц. Звали ее Паравай. Раз шла она с подругами в храм, а навстречу им Сундарар. Только увидел он ее, как захватило его всего страстное желание. И она тоже, только лишь взглянула на Сундарара, вся задрожала от нежности и от желания ласк. Стал поэт расспрашивать людей, откуда эта девушка, кто ее родители и прочее. А когда разузнал о ней все, что следовало ему знать, тут же бросился в храм, приник к стопам владыки, что некогда брак его расстроил, и молвил:
Шива, если б ты знал, как нужна мне эта девочка! Дай мне скорее жениться на ней!
Охотно согласился несравненный; он-то знал, что Паравай в прошлом своем рождении тоже пребывала на Кайласе, в раю Шивы, что она и была той прислужницей прекрасной по имени Камалини, в которую с первого взгляда влюбился Сундарар. А Паравай в ту же ночь стала просить Шиву соединить ее с Сундараром. Уже на следующий день быстро сыграли свадьбу, и поэт обрел наконец свою женщину.
Новобрачный с еще большим рвением принялся прославлять Шиву и тех, кто с любовью почитал его. Была создана, тогда молодым поэтом его знаменитая поэма: «О рабах Шивы священные стихи»; она начиналась словами: «Брахманам, в Тиллай живущим, рабам Шивы, я раб».
Так жил поэт со своею молодой женой, наслаждаясь любовью и прославляя владыку своего. Однако невелики оказались его доходы, и часто в доме не было ни единой медной монетки, ни зернышка риса. А жил в те времена в Кундрануре один старый крестьянин. Очень нравились ему те стихи, которые Сундарар слагал в честь Шивы. Чувствовал он, что Шива любил поэта, что нравились Шиве хвалебные песнопения. И стал крестьянин каждый день посылать Сундарару рис и масло, чтобы ни поэт, ни его молодая жена не знали недостатка в еде. Так продолжалось много месяцев, пока не наступила