III. ПОВЕСТЬ О ТОМ, ЧТО ПРОИЗОШЛО НА СВЯЩЕННОЙ ГОРЕ КАЙЛАСЕ
На склонах этой горы танцевали небесные танцовщицы; с веселым журчаньем струились там прозрачные ручьи. Там предводитель богов Пурандара и боги все, наделенные даром любви , молитвенно воздев цветы рук своих, прославляли Шиву . А он, владетель храмовой башни ,
этого первого великого оплота любви, он, повелитель наш, бык Нанди , храма господин, высший из богов, властитель великий он там свой танец танцевал.
В те времена на горе Кайласе пребывали многие украшенные священным пеплом отшельники, со знаком глаза на лбу , восьмиликого рабы, обретшие милость отца , который вселенную разрушил , в чьих руках меч и стебель тростника, чьи волосы разлетаются длинными прядями, чьей милостью сама эта гора держится. Так и стоит она, священная, сияющая, величественно дымящаяся. Вся она принадлежит тому, кто победоносен, бесстрашен, неуязвим, чье величие неизмеримо, кто осенен венцом безмерной чистоты
Некогда у подножья горы восседал непостижимый в своем величии Упаманья муни. Пылая любовью божественной, стремился он познать Шиву, чья природа непознаваема. И муни этот уже достиг состояния отсутствия начала и конца , отсутствия рождения и смерти, ибо служил он несравненно Бхутанатхе . Этот муни сосредоточил чистое свое сознание и мысль лишь на одном, и потому дано ему было вкушать из млечного моря милости отца нашего Шивы.
И вот однажды, когда там восседал он, а вкруг него сидели многие тысячи бхактов, муни и йогов , вдруг сверкнул перед ними свет, столь яркий, будто одновременно тысяча солнц взошла. Все святые и отшельники стали меж собою говорить:
Что это здесь за чудо?
И сказал им Упаманья муни, что созерцанием и мыслью прикован был к стопе великого:
Грубый раб грядет, и милостью Шивы он станет царем поэтов всей стороны южной.
И, сложив молитвенно руки, оборотился Упаманья в ту сторону, откуда свет великий сверкнул. На теле же его от радостного благоговения испарина проступила. А когда стал он молиться, удивленные брахманы опросили:
Отец наш, что же это? Ведь ты не поклоняешься ничему и иному только лотосоподобным стопам Шамбху .
Так отвечал им Упаманья:
Достоин поклоненья нашего Аруран Намби, ибо от сердцем своим Шиву объял.
Когда он это возгласил, брахманы стали просить:
Услышать мы хотим и узнать про того, кем вызван этот свет великий, и про тапас, что он совершил.
Вот что рассказал им муни:
«У того, в чьих волосах струится Ганг, был некогда слуга, который украшал его плечи гирляндами медовых цветов, а лоб его покрывал священным пеплом. Аллала Сундарар имя того слуги. И вот однажды случилось слуге этому забрести в один сад; он собирался нарвать там для Первого цветов жасмина. И как раз в то же время туда пришли две прекрасные девушки, две прислужницы луносветоликие. А пришли они для тоге чтобы нарвать цветов, приличествующих благоухающие локонам моей повелительницы . Одна была прелестная Аниндита, другая благоуханная Камалини. Так звались они. И когда собрали они букет священных цветов , то, по милости первого бога среди небожителей, Аллала Сундарар увидел их. А сделано это было для того, чтобы он затем родился на земле , в южной стороне, и чтобы там, став поэтом, написал он свою святую книгу . Только увидел он тех девушек, как сердце его потянулось к ним. И они тоже смотрели на него с внезапно вспыхнувшей любовью.