Она потупилась было, потом вскинула голову и отчеканила:
Дедовым кистенём клянусь, что есть у меня причина скрывать имя и клан. И им же клянусь, что не предам тебя. И тут же совсем другим тоном спросила: А почему звёздочка?
Так вон у тебя, я кивнул на кистень, лежащий у неё под рукой, штука какая лучистая. Имя своё ты называть не хочешь, но как-то же обращаться к тебе надо? Будешь Астрой тогда, что ли.
Чего? опешила она. Цветочком?
Астра это звезда на Старшем наречии.
Эльфьем, что ли? она презрительно покривилась, помолчала, раздумывая (не прекращая при этом энергично орудовать ложкой, так что я просто придвинул к ней миску, а сам взялся за лепёшки под абрикосовый взвар молока в Мостовом, увы, больше не водилось). Ладно, решила она наконец. Зови как хочешь. В бою ты меня не видел, стало быть, с тебя за мою службу еда и ночлег. Так у вас, да?
Пока да, кивнул я. Нанимаю тебя, названная Астрой, на неделю за стол и ночлег, а там посмотрим.
Глава вторая. Про́клятый мост и Камышовая башня
А что за колдун и куда делся? поинтересовался я.
По словам мальчишки, Морт был обыкновенный злой колдун, страшный и вредный, и очень злопамятный. Ещё он с гоблинами якшался, а ещё заставлял припасы возить прямо к нему, сам в село носу не казал. Платил, правда, исправно и щедро, но всё равно таскаться на болота к нему было боязно, а отказать того страшнее: а ну как всерьёз разозлится да не бурю с градом нашлёт, а чего похуже? Падёж там на скотину или вовсе поветрие моровое?
Я сдержанно хмыкнул, но смолчал, конечно. Устроить небольшую бурю с градом и я могу, если поднапрягусь, и любой погодник, если тоже недельку-другую будет сбрасывать силу в накопители, а потом разом высвободит. Но ни один стихийник, хоть боевик, хоть погодник, не способен наложить мало-мальски серьёзное проклятие, это штучки малефиков. Которые даже огонь в камине разжигают, щёлкая кресалом, ибо к магии Стихий не способны абсолютно. Кажется, мой предшественник, чтобы ему не докучали рыбаки и земледельцы, просто объявил своей заслугой удачно подвернувшуюся грозу, а уж малефику устроить парочку пустяковых проклятий как мне костёр разжечь. Либо, наоборот, был мужик магом Стихий, как и я, а своим проклятием объявил случившиеся по естественным причинам неприятности. Поскольку народ в массе своей свято уверен, что маги могут всё и разом: разжечь одним взглядом костёр из сырых дров, прогнать клопов из трактира и наслать почесуху на посмевшую отказать чародею девицу низкого звания, то сельчане дружно решили, что колдуна лучше не злить. В село он не суётся, в дела местные не лезет, за мясо-муку платит тут же полновесным серебром и хвала Девяти, так бы и дальше. Зато утопцев всех повывел и даже прибил какую-то совсем уж страшную тварь с вот такими когтями. Это после уже новые завелись.
А потом?
Да хто ж его знает? Он же, колдун-то, никому не докладывался. Пропал и пропал. Мужики раз к нему съездили, другой, а в башне пусто. Старостин младший аж в подземелье спускался, вроде как глянуть а ну как жив, только выйти не может? Ногу вдруг там подвернул аль головой стукнулся А нигде никого, только жуть такая мужика взяла, аж пробкой вылетел, даром что на вепря хаживал, не подумавши о возможных последствиях, заложило браконьера наивное дитя, а я так и быть не стал уточнять, на каком именно берегу мужик охотился на вепрей. Вот, мальчишка задумался, припоминая, что ещё болтали в его селе про злого колдуна. Так башня и стоит, осыпается, неуверенно проговорил он. Там уж поди и подземелья все залило, и полы все прогнили. Вы за день туда-сюда не управитесь, вашмилсть, а в башне ночевать
поди хуже, чем на самом болоте. Как темнеть начнёт, так вы сразу к Сагитте ступайте. Это от моста влево по тропке, рядышком совсем. Я для мало́й за корешками от кашля бегал, знаю, пироги цельными корзинами относил. Она, Сагитта-то, сама кухарничать не любит, да и недосуг ей. Мы ей всё больше стряпню да жарево таскаем.
Ясно, проговорил я, прикидывая, что к болотной ведьме надо бы в самом деле наведаться. Скажи-ка отцу, чтобы мне лишнюю курицу положил с собой. Я с вечера договорился, что трактирщик соберёт мне припасов на денёк-другой. Потолкуем с вашей Сагиттой.
Мальчишка шмыгнул носом и неожиданно попросил:
Вы уж, вашмилсть Сагитту бы того не трогали, а? Она хорошая, ворчит только, ровно бабка старая, а так добрая. И чего, ежели ведьма? Будто ведьмы непременно злые бывают! Вон даже от того Морта польза была, а Сагитта ж у нас заместо лекаря.
Да не трону я вашу ведьму, отмахнулся я. Мне она не мешает. Беги, отца с завтраком поторопи.
Пешему и налегке на тот берег перебраться было не слишком сложно, а тащить с собой в болота капризную и пакостную (и очень, очень дорогую!) кобылу я не собирался, даже если бы настил моста был цел. Когда рассвело по-настоящему, ворота открылись, сельчане толпой повалили на поля и в сады, которые здесь располагались большей частью за оградой Мостового, а мы с Астрой двинулись к мосту, который у местных многообещающе звался Про́клятым. До него было около лиги по разбитому, запущенному, но всё-таки тракту. Во что превратилась заброшенная на долгое время дорога на противоположном, низком и топком берегу, представить было несложно.