Дальше врать язык не поворачивался, и я замолчал.
Ануш рассказ совсем не понравился. Брезгливо наморщив носик, отодвинулась к краю стола, прижала кулачки к груди и в таком положении замерла. Бандитам же история пришлась по душе, и они на какое-то время потеряли ко мне интерес.
Напевая себе под нос «Мурку», наблюдая за поведением окружающих, рисовал в разболевшейся голове возможную картину: «Если Игорь задержится в гостеприимном кабинете ещё на полчаса, ситуация может поменяться. Вполне возможно, что мордовороты, переварив услышанное, поймут, что я блефовал. Тогда придётся воспользоваться скорректированным новыми обстоятельствами планом «Б»: разбивать о головы парней горшки с цветами, деформировать о их черепа вёдра с деревцами и, взяв в заложники их босса, попросить того показать содержимое сейфа. Прикрываясь Ашотычем, как живым щитом, выскользнуть на улицу, сесть в стоявший рядом со зданием «мерседес», уйти от погони и раствориться в потоке машин на столичных проспектах. Хватит тебе, Игорь Юрьевич, заниматься болтологией, выруливай из кабинета. Пора ноги делать».
Возможно, моя жгучая, как невидимая молния, мысль прожгла его сознание, а может, к чему склоняюсь больше, он просто устал пить, но створки распахнулись, и на пороге, держась один за другого, появились друзья.
Смотри, дарагой, ты гарантийный слова дал! слюнявя щёки Игоря, пьяно икнул Ашотыч.
Не страшись, возверну быстро, лобызая щетину Ашотыча, обещал Игорь. Я слово тримаю.
Повернувшись к своей охране, главарь распорядился:
Скажэтэ Геворгу, пуст гастей до гастыныца подбрасает. Какой гастыныца нада, дарагой?
Интурыст.
Да, пускай туда
Во дворе, пуская из-под днища сизый туман, урчал мотором трёхсотый «Мерседес». Открыв заднюю дверь машины, я слегка прогнулся:
Прошу, пан голова.
Пан, важно расположившись на сиденье, всё ещё находясь в образе, спросил:
Пистоль не сгубил?.. А бомбу с гранатой?
Заняв, как положено охраннику, переднее сиденье, доложил, что всё в полном порядке, и незаметно для посторонних показал пану кулак.
Пока машина проезжала промзону, в мозгу Игоря произошли изменения: уверовав в пьяном угаре, что он действительно знатная особа и руководитель крупного криминального сообщества, приказал мне, холопу, молчать, наблюдать за дорогой и быть готовым к встрече опасностей. Закурив прихваченную у Ашотыча сигару, обратился к водителю:
Давай, хлопче, швыдче.
Огрызнувшись и выпалив целую серию матерных слов, хлопче нажал на педаль газа, как умел, обогнал впереди идущие машины и по укоренившейся привычке выскочил на встречную полосу. Сигналил, дерзко показывая кулак шарахавшимся в стороны машинам, хлопче кричал в открытое окно:
Куда едэшь, козёлный ишак?
Через полчаса гонки закончились. Высадив нас у гостиницы для иностранцев, коими мы после развала Союза являлись фактически, «мерседес» умчался в ночь.
Ну и к чему эти фокусы? Высадились бы у метро и поехали домой, озираясь по сторонам, спросил пана голову.
Для понту, ответил тот, и щоб показаться важливым.
Уже засыпая, дал себе слово больше ни в какие загранпоездки не ездить, а возлежать на диване под боком жены и во всем её слушаться.
Проспав остаток ночи и часть утра, весь день готовились к отъезду. За два часа до отхода поезда, голодные как волки, прибыли на Курский вокзал, приобрели билеты в купейный вагон и засели в буфете.
На вчерашних дрожжах начальство после пива быстро захмелело, стало подозрительно щедрым и отстегнуло мне сто долларов. Для Москвы это не деньги, и я решил их потратить на покупку гостинцев.
Всю дорогу, возлежа на мягком купейном ложе, буржуй Игорь ублажал себя любимым «Амаретто», а из всех закусок предпочитал не менее любимые маслины и дорогущее салями.
Из московской поездки я вынес неприязнь к гражданскому начальству, но зато открыл в себе новое качество, до сих пор дремавшее в глубинах сознания, нахальство.
Отдохнув день, прибыл на фабрику. Отыскав в бухгалтерии бывшего босса, вручил ему заявление об уходе по собственному желанию. Сказав: «Да ты що, сказывся», тот потащил меня в пивную. Были уговоры с его стороны, обещание новых поездок и возвращение из них на собственных машинах с полным багажником денег. Уговоры, пустые лозунги и призывы разбивались о стену моего твёрдо принятого решения.
Выйдя за проходную, пересчитал оставшиеся от заначки карбованцы, обзвонил товарищей. Вечер в компании однополчан. прошёл весело и шумно.
[1] Здравствуй (с армянского)
[2] Дорогой(арм.)
[3] Девочка, дочка (арм.)
Глава 3
Среди такой сказки разговоры о политике, погоде, житейских проблемах и остальной мелочи, что Леви, что я, считали кощунством, и поэтому для встреч выбрали близлежащее кафе под названием «Русалочка», в котором роль официанток исполняли грубые и невоспитанные, предпенсионного возраста женщины.
Попивая кофе, Леви раскрыл пару секретов своей новой сотрудницы, возмутился ценами на рынке, предложил разогнать Верховную Раду дубинками, а спикером назначить всеми уважаемого дядю Соломона, своего соседа. Наконец, убавив громкость, прошептал:
Что ты скажешь насчёт заработать?