Ну, а що касаемо твийого тила, цэ можна зробыты через мийого абрека душегубця. Слухай сюда Ашотыч, що я ещё кажу
Не желая далее слушать кореша при посторонних, Ашотыч показал своей охране на дверь и приказал закрыть её с той стороны. То же самое было велено и мне.
Мордовороты, бросив пару слов девушке, вышли покурить, я же сел напротив красавицы.
Меня с детства нарекли Колей, а вас, как я понял, Аннуша?
Бросив взгляд на закрытую дверь, девушка, помня моё нахальство, неохотно вступила в разговор:
Ануш, и пишется имя с одним «н» и без «а» в конце имени.
А ахахч
Девушка блеснув зубами улыбнулась:
Вы неправильно говорите, правильно произносится ахчикс, что значит дорогая.
Вы прекрасно говорите на русском.
Я в Москве родилась и здесь училась.
А этот, показал на дверь, за которой слышались звуки, очень похожие на разнотональные хрипы удушаемого, который с ёжиком на голове, вам кто, патрон?
Красавица вспыхнула, вызывающе ответила известной, но редко встречающейся фразой:
Родителей не выбирают!
А
За моим «а» не последовало «б» помешали церберы. Оседлав стулья, искоса поглядывая в нашу сторону, те стали вести интересную беседу, причём один говорил на своем языке, а второй отвечал с ужасным акцентом на русском. Из их трёпа следовало, что только вчера на Пушкинской площади они покрошили автоматно-пулемётными очередями десять конкурентов их хозяина; утром от подложенной ими же мины взлетел на воздух «мерседес» с самыми влиятельными членами Серпуховской группировки; два дня назад хозяин подмял под себя Одинцовскую бригаду, при этом лично расстреляв несогласных. В их одной на двоих мозговой извилине, как они ни старались напрягать мышцы лица и чесать затылки, страшилки больше не рождались. Единственное, что ещё смогли выжать из себя, было: во мне и моём боссе они видят провокаторов, которых, если на то будет воля руководства, умертвят средневековым способом.
На меня байки не подействовали, но слабое, восприимчивое женское сердце приняло эти угрозы всерьёз. На её эмоциональную речь, произнесённую на армянском языке, бандиты хором ответили на русском: «Молчи! Папа сам знает, чего дэлает!»
«Колян, ну ка расскажи горячим закавказским парням сказку, но покруче, да помокрее», потребовал внутренний голос.
Подчиняясь команде, удобно устроился на стуле. С большой долей уверенности предполагая, какой последует ответ из уст девушки, произнёс:
Ануш, пока наши боссы паны дерут себя за чубы, расскажите о себе что нибудь.
Посмотрев на насторожившихся хранителей драгоценного тела её папаши, девушка предпочла обратное:
Нет, лучше вы о себе.
Быстро набросав в уме полную драматических страниц книгу жизни, дополняя её кровавыми событиями, начал повествование:
А что я? Родился под мокрым забором, вырос в детдоме, среди таких же горемык и босяков. Воровал, грабил прохожих, потому как жрать хотелось. Первый раз сел ещё малолеткой, сберкассу неудачно бомбанули. Вышел через год по условно-досрочному. Приехал в Москву искать счастья, ну и встретил пацанов из Солнцево. Сначала всё шло путём, везло крупно, даже заимели связи с итальянской Коза Ностра, но потом нас выдал один пёс шелудивый по кличке Гриб. Загребли всю нашу братву, и каждому свой срок кому двадцать, а кому и пожизненно дали.
Как бы заново переживая события тех далёких страшных дней, издал мучительный стон. Дико зыркнув на изумлённых, поддавшихся вперёд охранников, проскрежетал зубами. Приняв из рук девушки стакан с минералкой, постучал зубами о стекло, пролил исходящую пузырями влагу на грудь, тяжело задышал.
Печально улыбнувшись взволнованной, ломавшей длинные пальцы красавицы, продолжил:
Дали мне восемнадцать лет с конфискацией всего имущества, которое состояло то из одной рубашки и пары дырявых носков. Мотать срок нас отправили в тундру, холодную и голодную. Через год малява с воли пришла. Пацаны, те, что остались пока на свободе, сообщили, где прячется выдавший нас Гриб. Собрались мы всей честной компанией на сходняк, экстренное совещание. Был среди нас один совсем озверевший кореш, его даже «кум»
боялся, вот он и говорит: «Честная публика? Надо гада того, что выдал нас, порешить! Как смотрите на это, урки?» Все кричат, орут и требуют возмездия. Подумали пацаны и поручили это задание мне. Сообща сделали подкоп, и я полез. Долго полз, ещё чуть-чуть, и был бы на свободе. Не пофартило, с той стороны ограды шли «хозяин» со своим замом и о чём-то спорили. Что оставалось делать, выскочил я из подкопа с двумя перьями в руках и порешил их. Долго мыкался по тундре, потом по тайге. Грибами да ягодами питался, один раз зайца поймал да сырым сожрал, в села не заходил, остерегался. Через месяц вышел на станцию, оборванный и голодный. Доехал до Екатеринбурга, а через неделю был уже в Москве.
Допив оставшуюся в стакане минералку, пробуравил прищуренным взглядом внимательных слушателей. Делая ударение на некоторые слова, произнёс:
Нашел я ту гниду, замочил страшно. Голову отправил посылкой пацанам на зону, а ноги с руками подбросил следаку, который принял донос от Гриба. Солнцевские братки посоветовали уйти в горы, где я и спрятался. Занимался разбоем, мочиловом. Под Владикавказом меня приметил Бакс, мой нынешний босс, который с вашим боссом лясы точит.