Это объяснение полностью удовлетворило халифа, который, больше не сомневаясь в невиновности своей жены, преподнес кади подарки в знак своей благодарности. И Сетт Зобейда, со своей стороны, была на грани ликования, и она преподнесла Абу Иуссуфу роскошные подарки и пригласил его остаться с ней и халифом, чтобы полакомиться фруктами и свежими овощами, которые ей только что принесли. И кади сел на ковер между халифом и Сетт Зобейдой, и та, очистив банан, предложила его и сказал ему:
У меня в саду есть другие фрукты, редкие в это время года; может, ты предпочитаешь их бананам?
Он же ответил:
О госпожа моя, я никогда не делаю суждений без разбирательства. Поэтому я должен сначала увидеть эти ранние фрукты, чтобы сравнить их друг с другом, а затем я смогу высказать свое мнение об их превосходстве.
И Сетт Зобейда немедленно собрала и принесла ранние фрукты из своего сада и, заставив кади их попробовать, спросила его:
И какие из этих фруктов ты предпочитаешь теперь?
В ответ кади улыбнулся, посмотрел на халифа, а затем на Сетт Зобейду и сказал им:
О Аллах! Вопрос очень сложный. Если бы я предпочел один из этих фруктов, я бы осудил другой самим этим фактом, и, таким образом, я бы рискнул получить расстройство желудка, которое тот фрукт по причине своей обиды у меня вызовет.
Услыхав этот ответ, аль-Рашид и Зобейда так смеялись, что повалились на спины.
И Шахерезада, увидав по некоторым признакам, что царь Шахрияр наверняка беспощадно наказал бы Сетт Зобейду, обвиняя ее в совершении преступления, поспешила отвлечь его, рассказав следом следующую историю:
САМЕЦ ИЛИ САМКА?
Царь был в восхищении от этого подарка и приказал выдать рыбаку четыре тысячи драхм. Но прекрасная Ширин, которая никогда не одобряла великодушной щедрости царя, выждав, чтобы рыбак удалился, сказала:
Непозволительно быть до такой степени щедрым, чтобы давать какому-то рыбаку четыре тысячи драхм за одну рыбу. Ты бы должен был отобрать назад эти деньги, иначе всякий, кто преподнесет тебе отныне какой-нибудь подарок, будет возлагать надежды на эту цену, основываясь на этом случае; и ты не будешь знать, что делать со всеми этими притязаниями.
Царь Хосрой ответил:
Было бы, однако, позором для царя отбирать то, что он уже дал. Забудем же то, что уже прошло!
Но Ширин ответила:
Нет, невозможно так оставлять это дело. Есть способ отобрать эти деньги так, чтобы ни сам рыбак, ни кто-либо другой не имел права роптать. Для этого нужно только вернуть этого рыбака и спросить его: «Рыба, которую ты принес мне, самец или самка?» Если он ответит, что это самец, то отдай ему рыбу назад, говоря: «Я же желал иметь самку». А если он скажет, что это самка, то ты тоже отдай ее ему, говоря: «Я же хотел иметь самца».
Царь Хосрой, который чрезвычайно любил прекрасную Ширин, не пожелал противоречить ей и поспешил, хотя и не без сожаления, сделать так, как она ему советовала. Но рыбак оказался человеком, одаренным тонким умом и находчивостью, и, когда Хосрой, вернув его назад, спросил его: «Рыба, которую ты принес мне, самец или самка?» он облобызал землю и ответил:
Рыба эта, о царь, двуполая.
При этих словах Хосрой весь распустился от удовольствия и стал смеяться, а затем приказал своему управителю выдать этому рыбаку восемь тысяч драхм вместо четырех тысяч. Рыбак последовал за управителем, который отсчитал ему все восемь тысяч драхм, и, положив их в мешок, в котором принес рыбу, вышел. Когда он был уже во дворе дворца, то выронил по нечаянности из мешка одну серебряную драхму. И он поспешил положить на землю мешок свой и стал искать эту драхму и, найдя, подобрал ее с большою радостью.
Между тем Хосрой и Ширин наблюдали за ним с террасы и видели все, что происходило. Тогда Ширин, довольная представившимся случаем, воскликнула
На этом месте своего рассказа Шахерезада увидела, что брезжит утро, и скромно умолкла.
А когда наступила
Между тем Хосрой и Ширин наблюдали за ним с террасы и видели все, что происходило. Тогда Ширин, довольная представившимся случаем, воскликнула:
Вор твой рыбак! Какова его низость! Он выронил одну драхму, и он настолько презрен, что, вместо того чтобы предоставить подобрать ее какому-нибудь бедняку, подбирает ее сам и тем самым отнимает ее у неимущих.
При этих словах Хосрой сильно вознегодовал и, приказав вернуть рыбака, сказал ему:
О гнусное существо! Видно, ты не человек, так мелка душа твоя! Твоя скупость губит тебя, скупость, побуждающая тебя отложить мешок, полный денег, для того чтобы подобрать одну-единственную драхму, упавшую на счастье бедняку!
Тогда рыбак облобызал землю у ног царя Персии, великого Хосроя, и ответил:
Да продлит Аллах жизнь царя! Если я поднял эту драхму, то отнюдь не потому, что дорожу ее ценой, но лишь потому, что ценность ее велика в моих глазах: разве не носит она с одной стороны изображение царя, а с другой имя его? Я не хотел оставить ее там, чтобы какой-нибудь прохожий мог по неосмотрительности наступить на нее. И я поспешил поднять ее, следуя в этом примеру самого царя, который поднял меня из грязи, меня, едва стоящего одну драхму!