Потом сходили, земли-то принесли когда с росстани трех дорог, взяли намешали в стакан, она выпила. И тоже не помогло.
Потом залезли на крышу, венец подняли, потом только она умерла.
А потом в эту же ночь, когда похоронили, прошли поминки. И остались все ночевать. Сколько же? Что-то много детей... Тоже в двенадцать часов пришла: что-то не понравилось, стало быть, она что-то им говорила, что не надо было делать, или еще что... И они сделали не по ее, неправильно.
Потом и дед ее рассказывал:
Лягу спать. В двенадцать часов дверь открывается. Хорошо так слышу! Она приходит.
Ты что, дед, самовар-то не вскипятил? На кухне тарелками брякает. Ходит, ругается.
И один раз сильно ругала его, что он испугался.
Пойдем, дед, со мной! Звала, стало быть, чтоб умереть, или как.
Он убежал, из дому убежал...
БАБА НЕХОРОШАЯ
И вот как-то я приезжаю в субботу домой с заимки, как это обычно было в бане попариться. Да. Достал с полки шанежку мягонькую, налил молока и стал искать в шкафу свою ложку у нас же у каждого своя ложка была. Пока ложку-то искал, обернулся к столу-то: ни шаньги, ни молока на столе. А она в сенях пол мыла, мачеха-то. Я ей:
Куда же все это девалось?
А что? Тебя черт притащит, да еще требуешь тут... То ему, другое!
Я обозлился, схватил ухват да ее в сенях-то и обуздал раз пять или шесть.
Ладно. Вечер настал. А спал-то я в телеге, в сарае. Собираюсь укладываться. И тут пошла у меня кровь носом, ртом!.. Рядом избенка Кости Хромого стояла, я и пополз к нему. В стену колочу кулаком.
Кто там?
Ну, впустил он меня, я все рассказал. Он берет уголек и бросил его в стакан с водой уголек сразу потонул.
А-а-а. Это она тебя наказала. Она! Давай ладить. Я попил воды, ушел в телегу спать. Легко стало, успокоился. Утром она ходит по ограде, управлялася.
Ну что? Куда сегодня пойдешь?
А тебе какое дело? Пойду с ребятами гулять...
Ну, гляди. Сама в дом ушла.
...И вот пришли "госпожинки" пост. (А она для вида соблюдала. Кулагу заварила). А меня перед тем Костя Хромой подзывает:
Иди-ка к Кольке Семенычу, попроси у него собачьих хохоряшек штуки две, принеси.
Я пошел, взял, принес Косте. Он высушил, измял, пошептал и дал мне порошочек.
Подсыпь-ка ей в кулагу, да сами-то не пробуйте!
Я с вечера обделал все. Она у окошка сидела, с бабами болтала языком.
Вот она нас накормила, сама села, куском макнула в кулагу и только надкусила сразу на пол, пена изо рта, бить ее стало... Я выскочил, отца отправил, а сам боюсь. Побежал к Косте... Отец рассказывал: вот ее хлестало,
ажно волосы на себе рвала...
Через два дня поправилась, встретила меня во дворе.
Эх, и гад же ты!
А ты-то кто? Зачем ты меня испортила?
И с тех пор она уже ничего не могла. Тут Костя-то и возвысился. А то ведь она сильней его была.
ИЗВИНИ, Я ВРОДЕ ПОПЫТАЛА...
Была у нас корова. А рядом тут соседка жила. Мать про нее все говорила:
Она худая. Что бы она не натворила нам.
Я говорю:
А что, мама?
Она, говорит, хомуты надевает.
Ну, да какие хомуты?
А вот. Ты на нее шибко-то не ругайся, а то она может хомут надеть пропадешь.
...Ну и вот. Эта корова, значит, вскором пришла: вымя все разнесло! Мать сразу видит: хомут надели. Корова зашла и сразу на пласт. Мать:
Это она наделала! И идет к ней. Приходит.
Девка, ты это что же наделала у меня с коровой-то? Хомут надела?
Она туда, сюда:
Ой, да верно, я попробовала на вашей корове, как получится.
Да ты что? Ты у меня корову-то решила!
Но, извини, я вроде попытала. И к этому старику, Афанасию Павловичу, пошла, он и снял (она наденет, а сама снять уже не может. Ни в коем случае).
...А то на людей надевают. Быстро опухоль, как будто змея укусит, пухнет...
Афанасий Павлович-то почертил к утру поднялась корова-то.
АКУЛЬКА И ДУНЬКА
Шел один нищий по этой деревне, зашел к одной хозяйке. Она стирала, что ли. Говорит:
Некогда мне тебя угощать.
Ну, он и пошел. Пошел да и сказал:
Попомнишь меня.
С этого дня и началось чудиться. Акулька с Дунькой разговаривают друг с другом на печке и пакостят. То золы, то коровьего кала намешают в еду. Суп поставят в русскую печь, сами в поле уйдут, а Акулька с Дунькой намешают всякой дряни. Чай только вскипятят да и пьют один. А масла раньше помногу сбивали, так его в баню поставили, они и там все обезобразили.
Так и мучились с ними. Дело к зиме стало. Ночью уйдут во двор, скот гоняют. Утром кони в мыле, пена изо рта, косы в гриве. А потом придут и разговаривают:
Ты замерзла, Дунька?
Да нет, а ты, Акулька? А самих-то не видно.
Мучились, мучились с ними. Потом кто-то научил попа позвать. Поп пришел, молитвы читает. Народ в избе собрался. А Акулька с Дунькой пустили с печки в попа скалкой. Поп перепугался, народ тоже. Как давай все из избы! А Акулька с Дунькой ступеньки крылечка разобрали все кубарем!
Сколько времени, может, с год, так в доме было. Они и в другой дом укочевывали, так Акулька с Дунькой тоже туда перешли. Давай отыскивать старичка, нашли в одной деревне. Говорят:
Напоим, накормим, денег дадим, только давай, мол, дед, помогай, убери.
Ну и правда, напоили, накормили, денег много дали. Пошел он. Где-то из поленницы вытащил две куклы. Вот вам, говорит, Акулька с Дунькой.