Ну, как раз на краю изба-то
его, но бедно, говорит, жили... этот парень. А парень красивый, так, говорит, в общем. Ну я, говорит, вот просто, влюбилась в него. И вот он ходил, все ходил, говорит, значит, меня сговаривал. И вот, говорит, мы как сядем за воротами (не у их там, а у других: мать-то его, в общем, не брала ее, его-то мать: "Не надо, дескать, мне ее"). Ну и сидим, говорит, вот за воротами на лавочке, собачонка прибежит: "Тяф, тяф, тяф, тяф", и вот хватает, говорит, за ноги. И вот возьмет, говорит, он там камень, или еще что, ударит, она отбежит. Опять... И так вечеров несколько. Потом один раз он говорит:
Погоди, я ее отучу!
Взял, говорит, топор. И вот она, говорит, прибежала...
"Тяф, тяф". Он, говорит, как наотмашь этот топор-то бросит ей в спину и она убежала, эта собака, завизжала и убежала, в общем. Ну, посидели, проводил, говорит, меня. Приходит домой-то, а мать (это мать его была) закрылась. Он туда-сюда, пошел, дядьев позвал, значит. Дверь с крючьев не стали снимать, а взяли окно выставили, залезли, значит: у нее, значит, позвоночник-то переломленный, перерубленный. Он, говорит, топором-то... Ну и умерла. Оказалось, значит, его мать.
МАЧЕХИНЫ ЧУДЕСА
Открывайся! Она и откроется, а оттуда кто-то вылазит.
Мы маленькие были, закричим западня и захлопнется. Вот она берет несколько стаканов, что-то зачерпнет, отойдет от них стаканы лопнут. Обратно подойдет они склеятся! ...Был молоденький, уже за девчонками бегал. Пришли с ребятами в клуб, а там никого нет. Идем назад, а свинья какая-то под ноги лезет, за платья девчонок хватает, парней за брюки. Пришли к мачехе и рассказали, а она и говорит:
А вы не бейте ее прямо, а бейте наотмашь. Свили мы с Колей кнут, и, когда она опять полезла, мы ее избили она и убежала. А мачеха говорит:
Если хорошо вы ее избили, то она лежит сейчас. Я узнаю, что за свинья.
Пошла на ту сторону, а там старуха лежит. Мачеха ей и сказала:
Не ходи по клубам, а то я своих ребят натравлю, они тебе уши поотрезают!
Больше ее не видели.
ТРОШИХА
И вот насобирали этих колосков, спускаемся с горы. Жили мы тогда в Чикичее. А весна была. Готовились к севу и вывезли на поле семенное зерно в мешках. Мы смотрим: бабка Трошиха у этих мешков. Оглянулась и давай себе нагребать зерно. По-моему, его тогда не травили. Нагребла килограммов шесть-семь и пошла вниз. А мы что? ребятишки.
Ага, мы ее сейчас допечем. Догнали эту Трошиху.
Что, зерно воровала? Мы все видели. Сейчас в деревне про тебя расскажем.
Она, конечно, испугалась, но виду не подает.
Да вы что, ребята? Я же колоски из урганов собирала...
Идем и над ней измываемся.
И вдруг видим: со стороны свинофермы бежит к нам огромный боров. Морда вся в пене. Трошиха нам и говорит, вся изменилась и говорит так строго:
Если вы будете языками болтать, что не следует, этот боров вас станет преследовать. Он постоянно будет теперь пересекать вашу дорогу. Опасайтесь!
И ее сразу же не стало. Нас это просто поразило. Мы идем дальше. Доходим до узкого места и вдруг видим: этот самый боров (а он сначала-то пробежал в гору мимо нас) прямо на нас мчится. Демка так одного из ребят звали только успел крикнуть:
На березы!
Тут три березы росли и мы в одно мгновение оказались на них. Сидим белые-белые... А боров подскочил и давай ствол березы грызть. Рассвирепел, только кора летит. На задние ноги встает. Мы от страха шевельнуться не можем. И видим: идут мужики. Мы стали кричать они к нам направились. Боров этот исчез, убежал. Мы слезли и мужикам рассказываем, что случилось. А они нас еще больше напугали: мол, это, верно, вы Трошиху бойтесь, она может что угодно сделать.
Пошли мы вместе с мужиками в деревню. И вдруг какая-то птица из-под ног у нас давай вылетать. Не ворона, не сорока никто из нас такой птицы не знал. Будто раненая, ну, как отводит от гнезда. Сядет и бежит, прихрамывает. Это нас совсем в трепет ввело. Мол, вещица Трошиха в птицу превратилась и нас пугает.
...Вот такой случай был со мной, все досконально помню. Просто поразительно.
СТАРУХА-ГАДЮКА
ее в комнату пустую и говорит:
Ты, дева, ничего не бойся. И вышла.
Вдруг дверь открывается, входит медведь. Подошел к ней и стал ее гладить. Она сидит, молчит. Ушел медведь. Потом волк или еще кто вошел. И выть или еще что-то начал. Она вся обомлела, но молчит. Только волк ушел, гадюка заползает. Стала вокруг ее шеи обвиваться. Ну, девка-то та не выдержала и давай кричать. Гадюка-то и уползла быстренько. Только уползла она, а тут эта старуха входит. Говорит ей:
Дура ты, девонька, это я была, и выгнала ее.
Я-то не знаю, верить или нет. А девки-то говорят, что правда было.
ЗЕМЛЯ С РОССТАНИ ТРЕХ ДОРОГ
У них дом большой-большой был. Ну, я к ним часто приходила. Так страшновато!
Ну, а когда к ней-то придешь, она как будто бы относится хорошо, она еще нам-то сватья ее дочь за маминым братом родным замужем, сейчас в Приморье живут.
В общем, она когда заболела, думали, что быстро умрет. Долго ее лечили, все. И вот где-то за неделю, наверное, до смерти-то вызвали всех ее дочерей, сыновей. Все приехали. Вот. И что захочет она, например, то, что ей надо: то она киселя захочет, то фруктов каких-нибудь свежих... А где это все у нас возьмешь? Сидит, например, то ругает их, то что-нибудь еще, то в баню заставит нести, баню топить в полночь. В двенадцать часов только она начинает все справлять. Сыновей, дочерей, невесток... Плохо ей сильно было. А перед тем, как уже умереть, она стала кричать. Не могла умереть, кукарекала, кричала...