А дело было так, продолжал он. Я сидел с левой стороны лицом вперед по ходу поезда у окна, которое было открыто ввиду жаркой погоды. И вдруг из поравнявшейся с нами встречной электрички какой-то хулиган бросил в меня что-то, похожее на камень. Мне поранило голову, а камень, скользнув по моей голове, отскочил наружу. Главное, скрипнул Сипилин зубами от бессильной ярости, бросавший пронесся мимо меня всего в каких-нибудь полутора-двух метрах, и я успел хорошо разглядеть хулигана, но ничего поделать не мог. Вскоре мы вышли на ближайшей станции это было Раменское и стали искать медпункт, где бы мне могли оказать медицинскую помощь. Дежурившему на станции милиционеру мы сообщили об имевшем место случае. Милиционер спросил, будем ли мы писать заявление, но я сказал, что нет, и он просто записал наши показания себе в блокнот. И в медпункте тоже все записали. Оказали мне помощь, промыли и перевязали рану, дали какую-то таблетку И отпустили домой, так как я был с провожатым. С Пашкой Рыгуниным.
Все рассказанное Сипилиным подтвердил в своих показаниях и Павел Рыгунин.
«М-да! Если считать, что схожесть фотороботов и фотографий дает процентов девяносто уверенности, что это они, то где эти остальные десять процентов нестыковки, подумал Интерполов. В этом алиби. Только вот истинное оно, или это псевдоалиби?»
Как же тут быть? Дотошный следователь, ведший это дело, все сделал верно. Съездил в Раменское, проверил показания ребят, заглянув в медпункт и даже разыскал дежурившего в тот день на платформе милиционера. Все соответствовало тому, что рассказал Сипилин. Интерполов надолго задумался. Ничего путного в голову не приходило. Он встал и посмотрел на себя в зеркало, прикрепленное к внутренней стороне дверцы старого стенного шкафа. И что-то в нем шевельнулось. Но нет, не его усталый вид был тому причиной. Что-то неосознанное привлекло его внимание. Посмотрел на себя еще раз. Ага, вот что! Интерполов обратил внимание на несимметричность лица, отраженного в зеркале. Он всегда удивлялся, как проявляется это интересное свойство зеркала менять «левое» на «правое». И вдруг в его мозгу словно сверкнул лучик лазера. Стоп! Тут что-то есть! Владимир Иванович еще раз приблизился к зеркалу, вытянул руки в стороны, пошевелил ладонями. Поменял руки местами, скрестив их на груди.
Ф-фу-у! Нашел, кажется! облегченно вздохнул он. Вот ведь незадача. На верное решение его случайно натолкнуло зеркало. Он вернулся к столу и еще раз перечитал показания Сипилина. Все точно!
Интерполов узнал, какой следователь ведет это дело, разыскал его телефон и набрал номер.
Ярошенко у телефона, ответил чистый молодой голос.
Здравствуйте! Это Интерполов Владимир Иванович, из Управления. Я по поводу дела, которое лежит передо мной, мне его передали вроде как для консультации.
А, Владимир Иванович! Здравствуйте! Много наслышан о вас и очень рад, хотя и заочно, познакомиться. В обрадованном тоне Ярошенко не было заметно искусственности. Вы, как я понимаю, уже проникли в суть дела, и у вас появились ко мне вопросы. Так?
Да, в общих чертах я ознакомился с материалами, которые у меня есть, осторожно ответил Интерполов.
Вы извините, Владимир Иванович, что это дело переправили к вам. У нас сейчас такая запарка с остальными подобными случаями, дела на контроле у высших руководителей. А тут так все круто
замешено, такие серьезные деятели оказались эти наши подопечные, поэтому дело, которое сейчас у вас, приказом отложили в сторонку, перевели во второй эшелон. Оно выпадает из общей шеренги. Вот вам для досуга, видимо, и подсунули. Так я вас слушаю, Владимир Иванович, еще раз извините за отступление.
Пустяки. Я все понимаю, успокоил следователя Интерполов, и постараюсь вам больше не досаждать. И продолжил: Я хотел уточнить насчет алиби этих ребят. Вы сделали все, что нужно, по этому направлению, побывали на месте и так далее. Вроде бы, формально все подтверждается. А по существу, какое у вас осталось впечатление от этого дела? Правда, впечатление это не документ, и его к делу не пришьешь, но все же.
Впечатление у меня такое же, как, мне кажется, и у вас. Очень похоже на цветущую развесистую липу. Но у меня не хватило ни времени, да и, видимо, мозгов, чтобы докопаться до корней этой липы. А вы уже что-нибудь нащупали, раз об этом спрашиваете?
Да щупаю потихоньку, не поддался Интерполов собственному искушению похвастать своей находкой раньше времени. Надо было еще все проверить. Ну, благодарю вас, извините за беспокойство. Возможно, я еще позвоню, если действительно что-нибудь нащупаю.
Буду очень рад, звоните!
Вскоре Интерполов познакомился с подозреваемыми лично, допросив каждого из них. Ребята как ребята. В прошлые времена это были бы нормальные комсомольцы. Не захотели идти в институты могли бы быть каменщиками, или слесарями, да мало ли еще кем. А то смотались бы и на стройки коммунизма, например, на ныне преданный забвению БАМ. Владимир Иванович не был ярым сторонником старых устоев нашего общественного строя. Но многого и в новом российском миропорядке не понимал и не принимал. А нынешняя эпоха, загрузившая мысли всех поголовно подростков идеями денежного промысла, быстрого и богатого, а не постепенного и надежного, сделала ребят тем, чем они стали, подозреваемыми в ограблении. Интерполов размышлял, какой тон разговора с ними взять. Ведь, в сущности, пацаны еще. Хотя, с другой стороны, такие пацаны через пару месяцев получают в руки современное боевое оружие с полным боекомплектом. Вот и прошивают изредка друг друга автоматными очередями, да не по одиночке, а целыми караулами. А уж те, кому выпадает судьба окунуться в военные конфликты, вообще иногда звереют. «Да-а!» подвел итог грустным размышлениям Владимир Иванович.