Около двух лет.
За это время вам приходилось выезжать в командировки?
Да. Выезжал в Ленинград и Таллин раза три или четыре.
Вы не приглашали Арвида проводить вас на поезд?
Нет, не приглашал.
Вы не помните, в каком настроении был Арвид в момент отъезда?
По-моему, в обычном своем.
А в какой вагон поезда он сел?
Не помню. Но, кажется, вагон был в середине состава...
Через несколько минут перед Пешехоновым сидела молодая крашеная блондинка с фиолетовыми губами и накладными, густо накрашенными ресницами. Несмотря на то, что на ней было легонькое, почти прозрачное платье, ей было жарко, и она поминутно обмахивалась носовым платочком. Было заметно, что она очень волнуется.
Заметив состояние свидетельницы, Пешехонов спросил ее:
Почему вы так нервничаете?
Комкая в руке платочек, она, немного помедлив, ответила:
Видите ли, в чем дело. Я недавно вышла замуж, всего три недели тому назад. Мой муж уже немолодой человек и с солидным служебным положением. Мне крайне не хотелось бы причинить ему огорчение: я боюсь, что он узнает о моем вызове на допрос сюда, в прокуратуру, и может подумать что-либо плохое обо мне. Я бы...
Успокойтесь! Мы не собираемся афишировать ваш вызов на допрос, прервал ее Пешехонов. К тому же, между прочим, явиться в прокуратуру и исполнить свои гражданские обязанности ваш долг. И никто не упрекнет вас за это.
Это так. Но поймите... залепетала блондинка.
Хорошо! опять прервал ее Пешехонов. Давайте приступим к делу. Ваша фамилия Сольц? Или вы уже носите другую фамилию?
Нет. У меня осталась прежняя
фамилия Сольц. Мы пока еще не зарегистрировались, пояснила она.
Вы не можете объяснить мне, почему вы оказались в роли провожатой Арвида Путны, когда он четырнадцатого мая уезжал в Таллин? Вы с ним близко знакомы? Дружите?
Нет! Что вы! Никакой он мне не друг. Я его видела всего два-три раза. Меня познакомил с ним Виктор Стеблов. Я с Виктором дружила еще до замужества, пояснила она и еще энергичнее замахала своим платочком. Виктор позвонил мне на работу и сказал: «Завтра я провожаю Арвида. Он уезжает в Таллин. Приходи на вокзал, там все вместе посидим в буфете». Я согласилась.
Вы помните, в какой вагон сел Арвид?
Да, помню! без колебания ответила Сольц. Он сел в шестой вагон.
Может быть, это неточно? Ведь это было не вчера, усомнился Пешехонов. Почему вы запомнили номер вагона?
Я говорю вам точно. Арвид сел в шестой вагон. А запомнила вот почему. Представьте себе, за свои двадцать три года я никуда из Риги ни разу не выезжала, если не считать нашей пригородной электрички, уточнила она. А в этом году, в феврале, мне удалось побывать в Таллине, причем по какой-то случайности и туда и обратно мы ехали в шестом вагоне. Когда Арвид садился в вагон, я посмотрела на номер, и он тоже оказался шестым. Вот поэтому я так хорошо запомнила...
Нужные справки о поездной бригаде Фалин получил очень быстро, и через день в кабинете Пешехонова уже была новая свидетельница. На вид ей было лет сорок. Она без тени смущения вошла в кабинет, смело, решительно подошла к столу, и протягивая повестку, звонким голосом спросила:
Это, видимо, вы соскучились по мне? Она при этом играла глазами и, кокетливо улыбаясь, показывала два ряда удивительно белых и ровных зубов.
«Вот развязная особа», подумал Пешехонов, принимая повестку и невольно разглядывая эту пышущую здоровьем, плотно сбитую женщину.
Садитесь, пригласил он.
С удовольствием. Она плотно уселась на стул, свободно откинулась на спинку и без тени смущения, с откровенным любопытством стала рассматривать Пешехонова. В ее не по годам молодых, красивых и нагловатых глазах все время переливались задорные огоньки.
«Ну и ну», подумал Пешехонов, встретившись взглядом с глазами посетительницы. Пока он рассматривал повестку, пододвигал к себе блокнот, карандаш, женщина, все так же весело улыбаясь, быстро достала из сумочки небольшое зеркальце, посмотрелась в него и, видимо, оставшись довольной, спрятала его на место.
Вы Листовская? наконец задал ей вопрос Пешехонов.
Да! Листовская, повторила женщина и, стрельнув глазами, добавила: Прошу любить и жаловать. А зовут меня Елена.
В первую минуту Пешехонов хотел было пресечь эту неуместную развязность свидетельницы, но потом решил: «Не буду портить ей настроение. Пусть! Может, так будет лучше».
Очень приятно, сказал он. Так вот, товарищ Елена. Нам предстоит серьезный разговор, и я надеюсь, что вы со всей ответственностью отнесетесь к своим обязанностям свидетеля.
Пожалуйста. Спрашивайте. Я готова ответить на все ваши вопросы.
Отлично! Так вот, меня очень интересует ваша поездка четырнадцатого мая в поезде 14. Нам известно, что вы тогда обслуживали вагон 6. С того дня уже прошло много времени, но я все же решил обратиться к вам: может, вы нам поможете... Убедившись, что свидетельница слушает его внимательно, Пешехонов продолжал: Тогда в ваш вагон здесь, в Риге, сел один молодой человек...
Красивый? не выдержав минутной серьезности, спросила, опять улыбаясь, Листовская.
Красивый, красивый! в тон ей ответил Пешехонов. Вот смотрите. Может быть, узнаете своего пассажира? Он достал из папки несколько фотокарточек и передал их Листовской. Та разложила их перед собой на столе и, лишь взглянув, сразу же схватила одну из них.