Поймав себя на этой мысли, я встряхнулся. Привычка вторая натура, а я, полжизни прожив в одиночестве, привык мысленно ворчать. Вслух себе такого не позволял никогда, но в уме порой прокручивал недовольство язвительными, а порой и злыми замечаниями.
Подошел к регистратурной стойке. Две медсестры увлеченно болтали о чем-то. Одна полненькая, с нарисованными тонкими бровями и ярко-розовым лаком на ногтях. Странно, вообще-то во все времена во всех медицинских учреждениях (насколько я помню) был строжайший запрет на маникюр. Она что-то оживленно щебетала, разминая в пальцах конфетку. Вторая худая, с острым носом и недовольным выражением лица слушала, лениво помешивая чай ложкой.
Я секунду подождал, потом шлепнул направлением по стойке так резко, что обе вздрогнули.
Э-э-э пухлая подняла на меня недовольный взгляд. Молодой человек, вы чего себя так ведете? У нас тут не вокзал!
Медкомиссия, коротко бросил я.
Она протянула руку, взяла бумагу, пробежала глазами.
О-о-о, да у нас тут важный гость! ее щеки тут же раздвинула сладкая улыбка. Медсестра подскочила и скомандовала, обращаясь к товарке:
Людочка, беги к терапевту, скажи срочный, из РИПа!
Худая медсестра, еще минуту назад кислая, как лимон, тоже изобразила улыбку и пружиной выпрямилась. Она быстрым шагом пошла по кабинетам.
Тут же за меня взялись серьезно. В процедурном взяли анализ крови, после отправили в туалет с баночкой для мочи. Дальше флюорография.
Раздевайтесь по пояс, буркнул врач, мужчина лет пятидесяти с седыми висками и усталыми глазами старого спаниеля.
Я снял футболку. Он мельком глянул на мои шрамы два аккуратных рубца на плече, еще один по ребрам.
Служили? Спросил уже совсем другим тоном.
Да, ответил я.
Он кивнул, понимая без слов, и дальше работал уже быстрее.
Медкомиссию прошел в один день. Всего лишь пара печатей и мир становится таким услужливым!
Отсюда же, с регистратуры, позвонил в «Р. И. П.».
Настенька, это Владислав Агеев. Вчера был.
Анастасия Викторовна, строго одернула меня телефонная голубка. Слушаю вас.
Сан Саныч на месте? Я здесь рядом, медкомиссию прошел. Сейчас сделаю фотографии и могу оформляться.
Фото можно у нас сделать, здесь прекрасная фотолаборатория, сообщила она. Подходите, Александр Александрович на месте, я сообщу ему.
У знакомого глухого забора был через десять минут. Охранник даже не понял, тот же, что и вчера или уже другой, но такой же хмурый и немногословный, потребовал фамилию, паспорт и так же сверил мое лицо с изображением в документе. Только потом пропустил и кивнул сторону деревянного здания.
Не смотря на то, что близился конец рабочего дня, на стройке кипела работа.
Я прошел к дому, который офисом назвать язык не поворачивался и скоро оказался в зеленом фойе.
Настенька гм Анастасия
Викторовна сегодня снова была в сарафанчике, и снова в строгом, темном. Белая блузка с аккуратным жабо, брошь, приколотая под воротником девушка будто жила не в девяностом году, а эдак примерно в шестидесятом. Интересно, она вообще не следит за модой? Или просто по характеру такая? Библиотечная мышка и синий чулок в одном флаконе?
Пойдемте, девушка поманила меня за собой.
Фотолаборатория находилась за цветочными кадками, густые листья скрывали дверь почти полностью, и в свое первое посещение я ее не заметил. Так же, как и две соседние с фотолабораторией комнаты. Что там находится не знаю, двери в них были закрыты.
Не моргайте, попросила Настя, поправляя мою голову холодными пальцами. От нее пахло чем-то неуловимо тонким, цветочным.
А что, птичку обещать не будете? пошутил я.
Не маленький, обойдетесь без птички, ответила девушка, сдержав мелькнувшую на губах улыбку.
Фотокамера щелкнула слепящей вспышкой.
Идите к Александру Александровичу, он ждет вас, она возилась с фотоаппаратом, стараясь не смотреть на меня. Фотографии я сегодня же проявлю и занесу в кабинет директора.
Я вышел из лаборатории, поднялся на второй этаж. В приемной гудел компьютер. Петр что-то быстро набирал, щелкая по клавиатуре двумя пальцами. Увидев меня, он широко улыбнулся, как давнему приятелю, перекатил во рту конфету, и произнес:
О, Влад! Заходи, он тебя ждет. И тут, понизив голос, предупредил:
Злой, как черт! и снова без перехода:
Конфету будешь? Протянул мне жестяную коробочку монпансье.
Нет, отказался я.
Усмехнулся, заметив среди конфет несколько мелких гаек и диод.
К Сан Санычу вошел спокойно, зная, что все уже решено, а его строгость что ж, святое дело, поставить «борзого» новичка на место. Хотя я и так не собираюсь нарушать иерархию.
Садись, сказал директор, не поднимая головы от бумаг. Времени было мало, но я по своим каналам связался с особистами Витебской дивизии. Они дали тебе отличную характеристику. Вспоминают тебя с теплотой, говорят, что ты хороший парень, простой, как сибирский валенок. Даже больше примитивный. Вот в этом я с ними не согласен. И как же мои коллеги просмотрели такие мозги, которые диплом заменяют? -он поднял голову и пробуравил меня взглядом.
Я только пожал плечами. Что я ему скажу? Что ум он дается при рождении, а разум прирастает с годами, с опытом? Да и зачем это ему знать?