На столе перед Сан Санычем лежал еще один документ.
Формальности есть формальности, произнес он, протягивая мне лист бумаги.
Я пробежался глазами по тексту стандартный документ о неразглашении, только формулировки жестче обычного.
Подпись здесь, здесь и здесь, Сан Саныч ткнул квадратным ногтем в нужные места и сунул мне ручку.
Ручка оказалась перьевой, чернильной.
Знаешь, что будет, если начнешь язык распускать? спросил он, когда я поставил последнюю подпись.
Представляю, ответил я, возвращая документ.
Нет, боюсь не представляешь, Сан Саныч плотоядно усмехнулся и потер ладони. Я тебе как-нибудь расскажу, он просверлил меня взглядом и добавил:
Но потом. А пока, держи. Ключи от служебной квартиры. Адрес Петр сообщит. Он бросил на стол связку из двух ключей. А это от машины. Рядом упали еще одни ключи. Серая «Волга» в гараже. Если разобьешь, я с тебя кожу сдеру, причем живьем. он сделал паузу, ожидая моей реакции, но я спокойно ждал продолжения. А это подъемные. Он достал из ящика плотный конверт и шлепнул им по столу.
Я сунул ключи в карман, конверт положил в барсетку.
Что, даже пересчитывать не будешь? Сан Саныч скривился.
А смысл? Себя вы не обсчитаете, а для меня эта сумма вообще сюрприз, я пожал плечами. Когда на работу выходить?
Вот сейчас побеседуешь с генералом, он скажет. я встал, направился к двери. И, Влад, окликнул меня Сан Саныч, впервые обратившись по имени, оденься поприличнее. Чтобы я тебя больше в этих облитых хлоркой штанах здесь не видел!
Понял, Сан Саныч, будет сделано, ответил я, усмехнувшись: он даже не представлял, насколько я с ним солидарен по поводу варёнок!
Поторопись, Рохлин специально задержался, чтобы поговорить с тобой.
В секретарской Петр по прежнему корпел с набором. Он глянул на меня и, на минуту отвлекшись от своего занятия, поднял руку, сложив из пальцев кулак.
Но пасаран, сказал он.
Я улыбнулся. Этот тип мне решительно нравился. Прошел к противоположной двери, постучал.
Войдите. Ответили мне резким, хрипловатым голосом, таким тоном, которым обычно дают команду: «Упал отжался».
Открыв дверь, вошел в кабинет. Генерал
Рохлин сидел за столом и что-то быстро писал в полевом блокноте.
По вашему приказанию прибыл, машинально произнес я.
Это уже где-то на подкорке субординация. В армии служил лет сто назад, но все равно старые рефлексы дают о себе знать.
Расслабся, не на плацу, ответил генерал. Присаживайся. Итак, Агеев Владислав, Витебская дивизия, Афганистан после учебки, а дальше что?
А дальше операция «Магистраль», Паншер, легкое ранение. Потом госпиталь в Фергане, там же и дослуживал. Дивизию стали перебрасывать в Витебск, на место постоянной дислокации, но я уже был перед дембелем, решили оставить. В Ферганской долине неспокойно было, но вы это сами знаете.
Знаю, генерал кивнул. Чем будешь здесь заниматься, сообщили?
Нет. Даже в общих чертах не представляю. Первоначально пришел устраиваться водителем тире охранником.
Что ты можешь сказать о Петре? генерал внимательно смотрел на меня.
Я с ним встречался два раза в жизни. Первый раз в компании перед армией, и второй раз вчера. Но портрет сложился вполне законченный. Он ботаник, если сказать одним словом. Сказал и тут же вспомнил, что слово «ботаник» еще не в ходу. Сейчас, в девяностом, таких называют «заучками» и «зубрилами». Но оговорка не серьезная, так что не стал исправляться. Не от мира сего человек, живет больше идеей, чем реальностью. Не заглядывает в будущее, если оно не касается развития его научных гипотез. Постоянно в текущем моменте и предусмотреть последствия своих поступков вне науки не способен.В быту, скорее всего, совершенно беспомощен.
Вполне объективный портрет, Рохлин усмехнулся. Книги писать не пробовал? У тебя бы получилось.
Если доживу до пенсии, напишу мемуары, в тон ему пошутил я.
Ладно, теперь серьезно. Я вчера слушал твою беседу с Жоресом и Петром. Парень ты грамотный, за ситуацией следишь. С аналитикой все в порядке. И что главное крепко стоишь на ногах в реальной жизни. Будешь напарником Петра. Петр голова, даже гений, но к сожалению во всем, что касается реальной жизни он хуже ребенка, в этом я с тобой соглашусь. Не приспособлен вообще. Каждый человек для него даже не друг, а брат и соратник по поиску смысла жизни. А дела предстоят серьезные. Твоя задача помимо прочих обязанностей, следить, чтобы с его головы даже волосок не упал. Особенно, в командировках и экспедициях. Подъемные получил?
Да, ответил лаконично.
Завтра на складе получишь походную амуницию на себя и на Петра. Подгони под себя, ты знаешь как это делается, учить не надо. И помоги Петру. Петру в первую очередь, иначе он на первом же повороте берцы потеряет. Квартиры у вас на одной площадке, думаю, подружитесь. Завтра к девяти быть на совещании. Все, иди.
Рохлин пожал мне руку крепкое, мужское рукопожатие. Я вышел. Посмотрел на Петра, тюкающего указательными пальцами по клавиатуре, и вздохнул. Вот даже не мог предположить, что буду нянькой при классическом «сумасшедшем ученом». А Петр, похоже, именно такой и есть. Почему-то вспомнился профессор из фильма «Назад в будущее». Петр даже внешне чем-то отдаленно напоминал Эммета Брауна: такое же облако вихров, высокий лоб, большие, почти круглые глаза. Разве что ботаник поплотнее и ростом пониже.