Несмотря на то, что Сесил многое хвалил в культуре единой компании Петтита, был один аспект, который не давал ему покоя и эта проблема не исчезала. Он видел тёмную сторону мантры "держаться вместе" из-за неё лояльность ценилась выше, чем способности.
Несмотря на это, Сесил был настроен оптимистично. Годы спустя он вспоминал:
Вряд ли я бы присоединился к Lehman, если бы компания не стала публичной и если бы не видел, что культура может измениться. До этого она была заточена не на прибыльность, а на получение бонусов.
Это было 22 млн. долларов.
Когда Сесил впервые услышал цифру, он покачал головой и подумал: Мир возненавидит это число. Он был удивлён и раздосадован тем, что Фулд и Петтит, казалось, не были обеспокоены этим сообщением. По его словам, Петтит сказал ему:
22 млн. долларов хорошая цифра.
Том Такер, однако, горячо оспаривает это:
Крис Петтит никогда бы не подумал, что 22 млн. долларов хорошая цифра.
Возможно, Петтит имел в виду, по словам друзей, что не было смысла зацикливаться на этой цифре. Конечно, все должны были согласиться с Сесилом в том, что результаты следующего квартала должны быть более чем в 2 раза выше особенно после того, как рейтинг компании собирались понизить.
Сесил спросил Боба Мацу, нового финансового директора, понимают ли Фулд и Петтит, что произойдет, если Moody's понизит рейтинг компании Lehman не сможет выпускать коммерческие акции, что означало, как выразился Маца, мы пропали. Маца ответил Сесилу, что ни Фулд, ни Петтит этого не понимают, поэтому Сесил созвал встречу с ними обоими, чтобы просветить их. Он говорит:
Они восприняли это не очень хорошо, особенно Крис.
Сесил говорит, что и Фулд, и Петтит выросли в филиале дочерней компании; у них не было опыта управления публичной компанией, и они не знали, что им нужно обращать внимание на рейтинговые агентства. Им приходилось учиться на ходу.
Тем не менее, к четвёртому кварталу Сесил почти достиг своей цели. Компания объявила о прибыли после уплаты налогов в размере 46 млн. долларов, и Moody's подтвердило её.
Сесил с облегчением сказал Маце:
Думаю, нам следует запретить фразу "мы пропали". Не хочу слышать её когда-либо снова.
Дик очень прагматичен, говорит он, и он, больше, чем кто-либо из моих знакомых, учится всю жизнь. Большинство людей достигают определённого этапа в своей карьере, и они в некотором роде останавливаются на том, кто они есть. Дик, однако, на довольно позднем этапе своей жизни перешёл с работы в отделе трейдинга к управлению Lehman в качестве публичной компании. Это огромная перемена всего за 5 лет. Кроме того, он прошёл путь от трейдера, на которого сильно повлияли все вредные привычки старомодных торговых площадок, до главы компании, пытающегося поступать правильно и сохранить компанию единой, осознающего ценность всех подразделений и важность хорошей культуры. Он также изменился сам, стал хорошим оратором и всё такое прочее, стал хорошо ладить с клиентами. За короткий промежуток времени он пережил замечательный переходный период.
Фулд начал проводить всё больше и больше времени не только с клиентами рынка капитала, но и с клиентами инвестиционного банка; он уже знал таких людей, как Генри Кравис (глава KKR) и Леон Блэк (ныне в Apollo), но теперь ему приходилось относиться к ним не просто как к знакомым, а как к клиентам; он должен был работать с ними. Им тоже приходилось по-другому его воспринимать, не просто как трейдера-интроверта, но и как дальновидного главу крупной компании, работающей с ценными бумагами.
Одна встреча, которая прошла не так хорошо, была с Брюсом Вассерштейном, в то время одним из руководителей бутиковой компании по слияниям и поглощениям (M&A) Wasserstein Perella. Фред Сигал, бывший партнер Lehman, который в то время работал на Вассерштейна, привёл босса в офис Lehman и представил его Фулду. Вассерштейн сказал Фулду суровую правду.
Вы никогда не получите премиального рейтинга, потому что у вас нет приличного банковского консалтингового бизнеса, сказал он. Поэтому вы должны купить нас.
Встреча быстро закончилась.
Позже Фулд позвонил Сигалу.
Фред, сказал он, никогда больше не приводи сюда этого жирного ублюдка.
Но примерно в это же время Петтит впервые осознал, как далеко продвинулся. Мэри Энн Петтит вспоминает, как Крис сказал ей однажды воскресным вечером, оплачивая счета в своем кабинете в Хантингтоне:
Знаешь, кажется, мы богаты.
Тем не менее, это совершенно не сказывалось на его образе жизни, несмотря на определённую роскошь. Был ежегодный отпуск на Карибах с Такерами. Петтиты владели яхтой вместе с Грегори. Яхта называлась "Мисс Т" в честь жены Джо, Терезы. Петтиты начали строить планы по строительству нового большого дома дальше по улице в Хантингтоне. Но в остальном их жизнь не менялась.
Слева направо: Мэри Энн Петтит, Крис Петтит, Том Такет, Хизер Такер Вирджин Горда, 1984.
Мэри Энн вспоминает:
У Криса было небольшое предубеждение против богатства. Он и подумать не мог о том, чтобы отдать детей в частную школу. Мы жили довольно просто. Такеры, Лессингс и Грегори четверо парней из машины вот наш круг общения. Мы редко куда-нибудь выходили. Мы никогда ни с кем, кроме них, не общались.