Когда Петтит приходил домой, он редко говорил о работе. Мэри Энн была в ужасе от мысли, что дети будут избалованы, и отказывалась выделять много денег на карманные расходы, что было в ходу среди семей компании. В возрасте 15 лет Лара Петтит устроилась на работу в ветеринарную клинику, потому что у неё не хватало денег на школьные обеды.
Отец пришёл в ужас, узнав, что она работает.
Что ты делаешь? спросил он. Ты должна сосредоточиться на учёбе.
Он положил этому конец, выделив ей пособие.
Годы спустя, когда Lehman стала публичным предприятием, Лара, которая к тому времени проработала в Lehman 3 года, по-прежнему понятия не имела, сколько зарабатывает отец. Согласно документам, выпущенным в том году, сумма была близка к 7 млн. долларов. Несмотря на эту впечатляющую цифру, он по-прежнему, казалось, был полон решимости никогда не жить на широкую ногу, хотя, похоже, забыл обещание, которое когда-то дал самому себе: провести на Уолл-стрит всего 10 лет, а затем уйти. Иначе ты изменишься.
Собственно, разве их можно было назвать похожими? Один доверялся инстинктам (Петтит), другой интеллекту (Сесил). Интеллектуальный стиль Сесила рассматривался как нечто противоположное подходу Lehman.
Только голова, без сердца, так выразился один из руководителей высшего звена.
Другой говорит:
Мы все ощетинились на Джона Сесила.
Он был типичным перфекционистом, слишком резким для остальных. У него был мелкий почерк, идеально очерченные линии. Сотрудники были не наёмными работниками, а "членами компании" что, по словам Боба Шапиро, который недолгое время занимал должность генерального директора Lehman Brothers до того, как она отделилась от American Express, стало предметом бесконечного количества шуток.
Некоторые брокеры с опаской относились к Сесилу, убеждённые, что он был бы счастлив, если бы Lehman стала прибыльным бутиковым банком, в то время как у Петтита были гораздо более грандиозные амбиции:
У него [Петтита] была одна цель, и она заключалась в том, чтобы обыграть Goldman Sachs. Его и Фулда мечтой было, чтобы Lehman стала лучшим инвестиционным банком на Уолл-стрит.
В 1994 году Сесил нанял нескольких бывших коллег из McKinsey и создал группу, которой было поручено сократить в Lehman расходы, не связанные с персоналом. Команда обнаружила чрезвычайно расточительные привычки и сделала всё возможное, чтобы покончить с ними.
Например, они выяснили, что в 1993 году Lehman потратила 11 млн. долларов на пересадки сотрудников внутри Всемирного финансового центра. Если к стойке присоединялся новый трейдер, необходимо было переоборудовать ему рабочее место. Это создавало эффект домино, приходилось платить профсоюзным работникам огромные сверхурочные, поскольку такие работы производились ночью. Банкиры требовали таких же услуг.
Сесил немедленно запретил кому бы то ни было передвигать столы компании без его разрешения. Он сказал новому сотруднику:
Почему бы тебе не прокатиться на лифте или не пройти пешком с одной стороны здания на другую?
От этого он не стал популярнее, но сократить расходы удалось. В 1995 году он сократил общие расходы Lehman примерно до 950 млн. долларов с 1,3 млрд. долларов и удерживал их на таком уровне в течение 4 лет. Тем временем чистая прибыль выросла до 71 млн. долларов по сравнению с разочаровывающими 22 млн. долларов годом ранее.
Пока всё это происходило, Фулд и Петтит по-прежнему сидели в соседних кабинетах в торговом зале, а также на административном этаже, но их отношения начали очень постепенно портиться.
Мне кажется, [изначально] у них были отношения по расчёту, говорит один трейдер, который был ближе к Петтиту. Они знали, что нужны друг другу, и оба внесли что-то общее, но становились всё менее терпимыми друг к другу и меньше доверяли друг другу. Я думаю, что трения между ними были скрытыми, и я чувствую, что Крис презирал Дика.
Крис знал, что Дик, возможно, захочет уволить его и присвоить всю славу себе, сказал Перри Монкрейфф. Он сказал ему: "Это прекрасно, но тебе придется мне заплатить. Петтит составил соглашение, в котором оговаривалось, что, если Фулд уволит его, Петтиту будет выплачено 10 млн. долларов.
Монкрейфф говорит, что Фулд подписал это соглашение без раздумий.
С Фулдом не имело значения, кто был в комнате; не имело значения, находились ли в комнате клиенты. Это просто не имело значения, говорит Боб Генирс. Если секретарша подходила к двери и говорила: "На проводе ваша жена", Дик всегда отвечал на звонок! Я никогда не встречал никого в бизнесе, кто бы так поступал.
Фулды сначала жили в Бейшоре, Лонг-Айленд, затем в Верхнем Ист-Сайде в Нью-Йорке, а потом переехали в Гринвич, Коннектикут, с тремя детьми. (Они также годами покупали дома во Флориде и Сан-Вэлли.)
Во время поездок в Азию, пока коллеги и клиенты посещали дома гейш после ужина, Дик всегда возвращался в отель. Когда он был ещё совсем новичком в компании, Глюксман однажды сказал ему: Пригласи нашего самого важного клиента поужинать. Не облажайся. Фулд пригласил этого человека на ужин. Как только Фулд оплатил чек, он хотел
уйти (в то время он ходил на вечерние курсы в бизнес-школе Стерн Нью-Йоркского университета), но клиент настаивал, что вечер ещё не закончен.