Однако на некоторое время он сосредоточил свою энергию на другом.
Фулд и Хилл вскоре узнали, что задумал Голуб. Через сарафанное радио в торговом зале они узнали, что он планировал избавиться от Shearson, и что Сэнди Вейл, который продал Shearson компании American Express в 1981 году и был старым другом Голуба, был готов купить её за 1 млрд. долларов. Загвоздка в том, что ему не нужен был Lehman. Он знал о её буйной культуре и колючем высшем руководстве.
То, что им не рассказали об этих планах, сильно разозлило Хилла и Фулда, и Хилл задал вопрос прямо Голубу. Он спросил его:
Ну и почём нынче Shearson?
Хилл потом рассказывает:
Он назвал цифру. И я спросил: "Хорошо, а кто покупатель? Как будет происходить продажа?" Он сказал: "Я решил, что это лучшее предложение". И я спросил: "Ну, были ли другие участники торгов? Была ли конкуренция? Откуда мы знаем, что это лучшая цена на рынке?" Он сказал: "Я принял стратегическое решение продать её. Я хочу, чтобы вы сделали одну вещь, а именно убедились, что эта сделка завершится. Если я услышу что-нибудь, что вы мешаете заключению этой сделки, я вас уволю.
Обеспокоенный тем, что Lehman потерпит неудачу в сделке из-за потери дистрибуции, Хилл в тайне от Голуба и поговорил со знакомым, тогдашним заместителем Сэнди Вейла, начинающим финансистом по имени Джейми Даймон.
Хилл говорит, что он сказал Даймону:
Я знаю, что происходит. Сэнди знает, что Харви сказал нам
выметаться. Но мы не собираемся этого делать. Мы не собираемся препятствовать этой сделке, но ты не можешь обмануть нас. Мы собираемся отстаивать свою ценность здесь, точно так же, как ты бы защищал свою, если бы был на нашем месте.
И Джейми согласился работать с ними.
Единственным рычагом воздействия Хилла была его дружба с Даймоном. Их дочери ходили в одну школу в Нью-Йорке. Возможно, оба чувствовали, что Уолл-стрит мир тесный и что их путям суждено снова пересечься (так и случилось), или Даймон знал, что в долгосрочной перспективе в ссоре с Хиллом нет ничего хорошего.
Джейми знал, что ему уже досталась чертовски выгодная сделка и что ему не нужно усугублять её для нас, говорит Хилл. В этом для него не было никакой выгоды.
Фулд и Хилл знали, что они всего лишь предотвратили неизбежное то, что Голуб бросит Lehman. Ему просто нужен был Amex. После встречи с Голубом, чтобы обсудить свои опасения в будущем, Хилл сказал Фулду:
Ему [Голубу] не нравится бизнес ценных бумаг. Он хочет заниматься бизнесом кредитных карт. И он хочет избавиться от нас, как только сможет.
Хилл был прав. Но он не предусмотрел одну важную деталь в грандиозном плане Голуба. 29 марта 1993 года Голуб уволил Хилла.
А как же Дик? был первый вопрос Хилла Голубу.
Он в кабинете по соседству, ответил Голуб.
Другими словами, Фулд уже знал.
Галлатин, который к настоящему времени заслужил официальный титул министр без портфеля, говорит, что уход Хилла был неизбежен.
Голуб знал, что ему придётся выделять Lehman, и из них двоих [Хилла и Фулда] меньше всего он хотел иметь дело с Хиллом, потому что Хилл был зрелым, блестящим банкиром по слияниям и поглощениям, с которым он не хотел вести переговоры. Ему не приходило в голову, что, возможно, к настоящему времени Дик Фулд обладал всеми качествами, благодаря которым Том был тем, кем был.
Галлатин считает, что теперь Фулд, наконец, был готов применить всё, чему научился в так называемом учебном курсе Тома Хилла:
Он понял, что будет только один лидер но кто? По мнению Дика, это был глупый вопрос: это должен был быть он.
Глава 7. День Независимости
Рональд Галлатин
В начале зимы 1994 года в конференц-зале в нижнем Манхэттене Харви Голуб провёл переговоры с лично выбранным оппонентом Диком Фулдом об отделении Lehman. С уходом Хилла Фулд понял, что ему нужна помощь в получении выгодных условий от Голуба, который знал, что Фулд отчаянно хочет стать следующим генеральным директором Lehman Brothers. Если бы на этих переговорах Фулд был слишком несговорчив, Голуб имел право уволить его, тем самым положив конец кампании Фулда за получение высшего поста. На помощь себе Фулд привёл Джона Сесила и Рона Галлатина.
После объявления о том, что он планирует вывести American Express из-под контроля, Голуб беспечно сказал Фулду, Сесилу и Галлатину, что оставит Lehman с собственным капиталом в 2,8 млрд. долларов этого, по его словам, достаточно, чтобы они получили единый рейтинг "А".
Галлатин улыбнулся Голубу и сказал:
3,6 миллиардов.
Встречное предложение Галлатина было понятным. Он считал, что Голуб пытается обсчитать Lehman. Имея на балансе всего 2,8 млрд. долларов, с сильным отделом облигаций, но слабыми подразделениями банковского сектора и фондового рынка, Lehman нуждалась в подушке безопасности. Но Голуб думал, что Lehman может обойтись и с 2,3 млрд., и был в ярости, что Галлатину недостаточно его полумиллиардных вложений. Он закричал:
2,8 миллиардов!
Галлатин по-прежнему спокойный, повторил:
3,6 миллиардов.
Возможно, решив, что ему нечего терять он приближался к завершению карьеры, Галлатин решил, что именно он будет бороться за будущее Lehman и, возможно, заодно закрепит своё наследие.