Целью покупки Робинсоном инвестиционного банка было создание первого финансового супермаркета. У него был бизнес по выпуску кредитных карт в American Express, и у него был брокер, который продавал кредиты (Ширман); и третий важный компонент теперь у него был инвестиционный банк, чтобы закрепить свои позиции на Уолл-стрит. Но как только слияние было завершено, из Lehman ушли самые известные банкиры. Большинство из них перешло на более богатые пастбища. Питерсон и Стив Шварцман (у которого ушло 6 месяцев на слияние, что означает, что он так и не подписал соглашение об отсутствии конкуренции) основали частную инвестиционную компанию Blackstone Group.
Старшими партнёрами Lehman, оставшимися в новой компании (получившей название Slamex), были Шел Гордон, Питер Соломон, Боб Рубин (который ушёл вскоре после Шварцмана) и Дик Фулд. Один за другим, за исключением Фулда, они ушли. Питер Соломон ушёл последним в 1989 году.
Я видел, как развивался новый бизнес, как рынки капитала росли и вытесняли консалтинговый бизнес, и понял, что это просто не моя область знаний, позже рассказывал Соломон. Я не хотел, чтобы моя репутация зависела от тех, кого я не знал, от торговли ценными бумагами, которые я не до конца понимал, в часовых поясах, которые я редко посещал.
Он основал собственную фирму Peter J. Solomon Company первый независимый инвестиционный банк на Уолл-стрит.
К 1990 году Фулд, который был скромным партнёром в старой Lehman, стал самым высокопоставленным человеком, оставшимся во вновь объединённом подразделении. Его назначили старшим вице-председателем и членом правления, а также включили в группу планирования новой компании. Номинально он отвечал за коммерческие бумаги, государственные, ипотечные и ценные бумаги денежного рынка. По словам Роберта Боба Шапиро, старшего трейдера отдела LCPI, некоторые из выживших "леманитов" сочувствовали Фулду в связи с его капитуляцией перед поглощением.
Его загнали в угол, и мы все это знали. На кону стояло много денег, говорит Шапиро.
Однако одним из тех, кто не был согласен с тем, что сделал Фулд, был его лучший друг Джим Бошарт. Бошарт уходил из-за лояльности к Лью и считал, что компанию только что убили.
Он считал, что Фулду следовало занять аналогичную позицию, у них произошло несколько гневных перепалок. Их дружба так и не восстановилась.
Другие согласились с Бошартом.
Откровенно говоря, они считали, что Дик продался, говорит Монкрейфф. Никто не придал большого значения тому, что он сделал.
Но внезапно, незадолго до заключения сделки, Монкрейффу и Петтиту, двум самым младшим партнёрам Lehman (которые едва попадали в поле зрения старших партнёров) предложили подписать соглашения об отсутствии конкуренции. К ужасу других партнёров, они отказались. Почему? Они считали, что им нужно защитить LCPI, маленькое подразделение,
в котором работало 454 человека и которое могло распасться, если они не сохранят его. LCPI добилась успеха благодаря своей лояльности и командному духу. Петтит и Монкрейфф не собирались позволять расчленять компанию при поглощении.
Мы верили в правду, справедливость и американский путь, с улыбкой говорит Монкрейфф.
Изначально Робинсон чувствовал, что ему не нужны соглашения об отсутствии конкуренции от Петтита и Монкрейффа, поскольку вместе у них было всего тысяча акций LBKL. Ни того, ни другого не было в его списке 53 основных партнёров. Но затем правление American Express заметило, насколько прибыльным была LCPI до кризиса последних 6 месяцев, и внезапно возникла паника.
Монкрейфф говорит:
Мы с Крисом договорились, что откажемся подписывать соглашение, если не сможем защитить каждого сотрудника LCPI, включая секретарей и сотрудников бэк-офиса. Нас нужно было держать вместе; нам нужно было платить как единому целому. Нет смысла доплачивать нам за подписание соглашения. Что нам нужно, так это жизнеспособный бизнес в будущем. Мы настояли на том, чтобы получать бонусный фонд, основанный на прибыли. Мы также обеспечили пул гарантий на первый год из-за сбоев в бизнесе после поглощения.
Монкрейфф говорит, что Коэн вызвал его и Петтита на встречу со своим заместителем Джеффом Лейном и Хербом Фрейманом (исполнительным директором, отвечающим за все рынки капитала в Shearson) и попросил их подписи. Монкрейфф говорит, что встреча стала довольно жаркой, поскольку они обрисовали несовместимости, которые необходимо было устранить.
После собрания Петтит созвал конференцию в 18.30 вечера Монкрейфф говорит, что Фулд был там, но говорил мало:
Всё сделал винтажный Крис Не имело значения, ни то, что Дик был его боссом, ни то, что Лью был его боссом он собирался созвать эту встречу.
Позже Петтит описал эту сцену в драматическом видео, которое было записано для прощания с Бобом Генирсом 1 апреля 1993 года:
Потому что мы предложили такой вариант: "Либо вы принимаете наши требования, либо мы уходим. Итак, когда идея формировалась в тот день, мы как бы остановили собрание и посмотрели на Боба [Генирса], а Боб сидел в офисе был длинный диван там с другими ребятами. И я сказал: Боб, ты самый давний партнёр, один из самых давних партнёров в Lehman, безусловно, самый давний партнёр в этом зале. Ты подвергаешь риску всю свою финансовую безопасность и не выполняешь обещание, данное своей семье, уйти из этого бизнеса. И если нас уволят или нам придется уволиться, ты потеряешь всё это. Поэтому почему бы тебе не выйти [из комнаты] сейчас, прежде чем мы примем решение которое мы, вероятно, примем, и если это сработает, ты с нами, а если нет, ты можешь идти дальше. Итак, в комнате воцарилась тишина, и мы полностью ожидали, что Боб встанет и скажет: Хорошо, ребята, я сейчас выйду. Но мы посмотрели и... он мотал головой взад-вперёд, как бы глядя в пол. И вдруг он поднимает глаза и говорит: Я с вами, ребята. Я хочу быть с вами Внеси моё имя в список. Мы попытались сказать: Боб, ты этого не будешь делать, но было совершенно ясно, что Боб этого хочет. И те из нас, кто был там, никогда этого не забудут.