Дион Эленис - Сокровища гернгутеров стр 2.

 Здорóво!  поочерёдно отозвались мы с Мишкой.

Приветствие скрепили рукопожатиями.

 У меня новый мяч,  объявил Мишка, демонстрируя родительский подарок.

Глаза мальчишек блеснули ликованием.

 Классный,  оценил Генка.  Очень похож на те, что гоняют футболисты по полю в телевизоре.

 Видно, что фирмóвый,  провёл пальцем по стыку между прошитыми вставками Лёшка.

Одной рукой он прижимал к боку видавший виды старый мяч. В один из вечеров кто-то пульнул его в отколотый уголок старых ворот, и тут же появились шишка и общая глубокая грусть. Все дружно оплакали мяч, потому что были уверены: второй жизни у него не будет. Спас нас Лёшкин папа, который магически залатал мяч, аккуратно спрятав шов внутрь. Брутальности мячу (а заодно и Лёшке с его чрезвычайно крупной для двенадцатилетнего комплекцией) добавлял небольшой след от огня: кончики толстой нитки нужно было опалить. Тёмная метка стала напоминанием, что этот мяч пережил. Как же мы обрадовались, когда Лёшка снова пришёл во двор с этим мячом! И как же он гордился, что именно его папа сумел спасти наш дворовый футбол.

 Твоему «старичку» пора на пенсию,  с улыбкой кивнул Мишка на мяч Лёши.

 Ты что,  нахмурился Славик,  это победный мяч: я с ним прошлым летом забил тридцать три гола, больше вас всех, между прочим. Это рекорд!

 Мне до твоего рекорда одного гола не хватает,  добавил Серёга.  И этим летом я намерен его побить.

 Этим летом нам всем нужно выйти на рекорд,  напомнил Мишка.  Теперь нам всем по двенадцать пора выходить на новый уровень. И новый мяч нам в помощь.

По лицу Лёшки проскользнула грусть. Он старался не выдавать обиду за мяч, который сейчас переживал закат своей карьеры. Не желая с ним расставаться, Лёшка сильнее прижал его к полосатой футболке.

 Ну, что же,  заблестели мои глаза,  погнали играть.  И я громко застучал по асфальту тяжёлыми отцовскими бутсами.

Генка рассмеялся:

 Похоже, что из раритета тут не только Лёшкин мяч.

Ребята подхватили его шутку, но их подколов я уже не слышал со всех ног нёсся за Мишкой к стадиону.

***

Следующие полтора часа мы гоняли от ворот до ворот Мишкин мяч (свой Лёшка оставил под скамьёй рядом с полем).

Ещё недавно наш стадион был большим, почти как у школы, и простирался на несколько сотен метров вдоль, занимая одну треть от общей площади огромного двора. Как же мы гордились нашим футбольным полем! Ни у кого такого не было. К нам приходили играть даже из соседних кварталов, устраивались междворовые матчи. Зимой стадиончик превращался в ледовый каток, посреди которого стояла высоченная сосна, обвешанная гирляндами: в темноте она переливалась разноцветными огоньками, притягивая любителей покататься на коньках со всей округи.

Двумя неделями ранее тут вырос бетонный забор. Откуда и зачем его тут возвели, мы не знали, но в итоге он оттяпал половину священной для нас футбольной земли. В итоге огромный некогда дворовый стадион превратился в небольшую площадку для игры три на три с кочками и какой-то травой. Уцелели только одни из железных ворот с сеткой-рабицей. Вместо других, исчезнувших с появлением забора, появилась вычерченная красной краской на бетонной стене рама. Возле неё встал Генка, а на воротах противника Лёшка. Против меня и Мишки играли Славик и Серёга.

Игра складывалась не в их пользу. Мощным ударом Мишка перевёл мяч точно на меня, я нырнул под него рыбкой и пробил головой. Мяч влетел в сетку за спиной Лёшки, у дальней штанги. Я и Мишка стали кричать, хлопать друг друга по спине и обниматься: мы вели со счётом 3:2.

Когда Серёга получил мяч, он, как супергерой в кино, бросился в атаку. Ветер ерошил его короткие светлые волосы. Тут я увидел, что к нему подбежал Мишка и зарядил мне передачу. Мяч взмыл высоко в воздух и приземлился у меня на груди. Я ловко обработал его, не снижая скорости, добежал до края штрафной, ударил низом, но мяч прошёл мимо ворот.

В небе над двором стали потихоньку сгущаться принесённые ветром облака. Солнце то и дело пряталось за ними, затем появлялось, бросая золотые лучи на землю, потом вновь исчезало.

Арбитра у нас на матче не было, но всем было очевидно, что из-за того, что мяч оказался на линии штрафной, нам с Мишкой и Генкой назначено пенальти.

 Ну вот,  сказал Мишка,  доигрался.

 Но мы же победим,  успокаивал я друга.

 Да? А если сейчас они забьют? Поздно определяться. С тебя бутылка «Дюшеса».

 Мы не спорили.

 Так давай поспорим.

 Что не забьют? Да, давай! Я говорю, так и останется три два.

 Ладно. Считаю, будет четыре два, и в нашу пользу,  отмахнулся Мишка.

Так как поле было небольшим, мы встали с ним в трёх метрах от ворот. К этому времени я изрядно натёр ноги в разношенных, не по размеру больших бутсах. Не спасли даже гетры. Мяч лежал посередине, и по нему уже готовился ударить Серёга. Он согнулся, уперевшись руками о колени, и тяжело дышал, сердце его билось, как сумасшедшее, словно тотчас выпрыгнет из груди. Серёга посмотрел на Славика и крикнул:

 Если сейчас забью мяч, то побью твой рекорд!

 Да бей уже, Роналдо,  Славик в шутку назвал его бомбардиром сборной Бразилии,  только не промажь.

Серёга глубоко вздохнул, выпрямился. Короткий разгон, удар. Азарт игры послал мяч к нарисованной красной раме, но спортивная злость закрутила его метров на шесть в высоту и увела за бетонное ограждение.

 Пш-ш-ш!  за забором раздался глухой звук, похожий на сдувающийся воздушный шарик.

3

Густые белые облака превратились в тёмно-синие тучи, окончательно скрыв за собой палящее солнце. С земли кверху поднимались столбы пыли, вдалеке громыхала железная пластина крыши старого киоска разбойник-ветер трепал её, как осиновый лист.

Славик медленно начал хлопать в ладоши.

Хлоп.

Пауза.

Хлоп.

Пауза.

Хлоп.

Такие саркастические аплодисменты.

 Ну что, забил, рекордсмен?  улыбнулся Славик.  Иди теперь доставай.

Пару мгновений Серёга ошалело взирал на хозяина мяча. Я рассмеялся, потому что Мишка, поджав губы, застыл с руками на бёдрах и смотрел на Серёгу, который только что подписал себе приговор.

 Лезь за мячом,  грозно приказал ему Мишка.

 Там забор метров пять, не меньше,  промямлил Серёга.  Я не залезу на него.

 А бить со всей дури можешь? Давай лезь за мячом, говорю.

Под наш хохот Серёга понуро побрёл к забору. Приблизившись к нему, он поднял глаза: высоченные бетонные плиты, плотно сомкнутые между собой, не оставляли шанса их преодолеть и попасть на закрытую территорию. Ни тебе лаза снизу, ни щели между стыками, через которую можно было бы протиснуться щуплому пацанёнку, ни даже выступов на ровной поверхности, чтобы вскарабкаться. Глухая и неприступная стена.

 Эй, бедолага, давай мы тебе подсобим,  сжалился над товарищем Лёшка.