— Не наступай на мозоль, комбат. Мне этот разговор еще перед вылетом нелегко дался. Так было надо. Кто-то один из нас должен был взять
немцев на себя, чтобы другой прорвался и доставил разведку. Решили, что на этот раз им буду я. Если ты думаешь, что Сергея так легко было
на это уговорить, ты ошибаешься.
— И я так думаю! — горячится Лавров. — Не такой Серега человек, чтобы друга бросить. Они с Андреем с Финской, да что там, с училища вместе.
— Постой, постой! — Ненашев перегибается через стол, забирает у меня недокуренную папиросу и жадно затягивается, глядя мне в глаза. — Не
хочешь ли ты сказать, что еще на земле, перед вылетом, уже знал, что тебе придется остаться одному, принять бой с десятью “мессерами”,
чтобы прикрыть его прорыв? Что же ты за человек? Неужели в тебе ничего не дрогнуло? Не страшно было?
— Если честно, то дрогнуло. А что я за человек? Да обыкновенный. Ты поставь себя на мое место. Вот ты приходишь к выводу, что задание можно
выполнить, только пожертвовав одним из двоих. Скажешь ли ты напарнику: “Ты останешься прикрывать, а я доставлю разведку”?
Теперь молчит комбат, ему нечего возразить.
— И страшно мне тоже было. Страшно за то, что Сергей мог не выдержать и ввязаться в бой. Тогда все было бы напрасно.
— Костя, разливай, — командует пришедший в себя Ненашев. — Сейчас, Андрей, мы будем пить за тебя стоя. И не смей возражать!
Но возразить я не успеваю. Тяжелый взрыв затыкает мне рот и расплескивает самогон из кружек. С потолка сыплется земля. Тут же гремит еще
один взрыв, за ним — третий, четвертый. Командиры хватаются за оружие, надевают каски. В блиндаж врывается сержант:
— Товарищ капитан! Немцы! Танки!
— Сколько их?
— Трудно разглядеть, далеко еще, и пыль мешает. Идут прямо на нас.
— По местам! К бою!
Комбат надевает каску, хватает бинокль и, проходя мимо меня, говорит:
— Ты же говорил, они раньше утра не начнут!
— Ничего не понимаю, — бормочу я, пожимаю плечами и выхожу из блиндажа вслед за комбатом.
Глава 19
Dun. Dismayed not this our captains, Macbeth and Banquo?
Cap. Yes; As Sparrows eagles, or the hare the lion!
W.Shakespeare
Дункан: И что ж, скажи, он этим устрашил командующих — Банко и Макбета?
Капитан: Да, устрашил, как воробьи — орлов и заяц — льва!
Шекспир (англ.)
Мне с Афгана не приходилось бывать под обстрелом. С отвычки жутковато и кажется, что все снаряды и все пули летят именно в меня. Но я
быстро вспоминаю старую солдатскую мудрость: свою пулю не услышишь, и артиллерист в тебя никогда не попадет, потому как он тебя не видит.
Нельзя сказать, что я перестаю обращать внимание на свист и разрывы, но они уже не мешают мне видеть и правильно оценивать обстановку.
Ненашев стоит на КП батальона и, опершись локтями о бруствер, смотрит в бинокль. Он сердито выговаривает сержанту:
— Не так уж они и далеко! Ты их даже не рассмотрел как следует, сразу ко мне побежал. Теперь опять побегаешь. Дуй в шестую роту, передай
Алмазову: огня не открывать ни в коем случае. За каждый выстрел с него лично взыщу. Сенченко! Ты — к танкистам. Пусть сидят и без синей
ракеты не дергаются.