Блиндаж наполняют восторженные и
удивленные голоса Лосева, Федорова и Жучкова. Слышно, как к микрофону рвется Николаев. Я докладываю обо всем. Неожиданно рация отвечает
голосом Строева:
— Ну, спасибо, Андрей! Тут посты наблюдения передали уже, что в этом квадрате упали три “мессера”. Я все гадаю, кто их приветил? На тебя
никак не подумал, а, выходит, зря. Ты даже не представляешь, что вы с Николаевым сделали. Плюнь мне в глаза, если к 7 ноября я тебе Золотую
Звездочку на грудь не повешу! Сам к Верховному поеду с представлением.
— Спасибо, товарищ генерал.
Микрофон снова берет Лосев.
— Андрей, как там обстановка?
Я вопросительно смотрю на комбата, тот неопределенно пожимает плечами.
— Спокойная, товарищ полковник.
— Есть возможность заночевать до утра?
— Комбат, приютишь на ночь? — спрашиваю я Ненашева.
Тот подходит к рации и берет у меня микрофон.
— Товарищ гвардии полковник! Говорит командир батальона капитан Ненашев. Не беспокойтесь. Примем вашего аса с армейским гостеприимством. Не
каждый день у нас такие гости бывают. Он на наших глазах из троих “мессеров” черный дух выпустил. А такое мы не забываем. Все будет в
лучшем виде.
Он протягивает мне микрофон:
— Тебя требует.
— Андрей! — снова слышу я голос Лосева. — Сегодня мы за тобой прилететь не сможем. Сам знаешь почему. Ночуй у пехоты, а завтра за тобой
прилетит “У-2”. Только смотри там, пехота — народ хлебосольный, не каждый день к ним летуны с неба падают. Ты уж не подведи, но и не
увлекайся шибко.
— Буду вести себя, как подобает гвардии.
— То-то, до завтра!
— До завтра, товарищ гвардии полковник.
В блиндаж входит старший лейтенант. Лицо его мне кажется знакомым. Но где я его мог видеть?
— Старлей, а мы с тобой до войны нигде не встречались? — спрашиваю я, когда он заканчивает свой доклад комбату. Старший лейтенант
всматривается в моё лицо.
— Андрей! Злобин! Это ты, что ли? Лавров я. Костя. Mы с тобой 4 мая встречались, ты с Серегой Николаевым вместе пришел. Еще песни нам пел.
Только я тогда лейтенантом был.
— А! Вот и встретились!
Я вспоминаю молодого пехотного лейтенанта, который был на той вечеринке, где я познакомился с Ольгой.
— Вот это встреча! — восхищается Константин. — Славяне! Вы даже не представляете, кого нам с неба занесло. У нас в гостях — заслуженный
артист Военно-воздушных сил старший лейтенант Андрей Злобин!
— Гвардии капитан, — поправляет его Ненашев.
— Прошу прощения, но это сути не меняет. Женя, — обращается Константин к одному из командиров, — я в твоей роте гитару видел. Она жива?
— Жива.
— Все, славяне! За нами — выпивка и закуска, а за авиацией — звуковое оформление. Вечер у нас получится — на всю жизнь запомните. Ручаюсь!
— Многообещающее заявление, — усмехается Ненашев.
Пока он с командирами решает вопрос об “организации” вечера, мы с Лавровым рассказываем друг другу об общих знакомых. Весть о героической
гибели Ивана Тимофеевича буквально потрясла его. Зато несказанно обрадовали его мой рассказы о Сергее.