Всего за 369 руб. Купить полную версию
Есть кое-что еще, о чем вам следует знать, сэр, произнес я.
О чем мне надо знать, Сэм? устало посмотрел он на меня.
Принц получил несколько писем, которые, по-видимому, встревожили его. Именно поэтому он хотел сегодня встретиться с сержантом Банерджи.
Комиссар мгновенно помрачнел.
Вы видели эти письма?
Нет, сэр. Но принц сообщил нам, что эти письма лежат в его номере в «Гранд-отеле».
Тогда стоит отправиться туда и забрать их, верно?
Я собирался этим заняться сразу же после беседы с вами, сэр.
Что еще вы намерены сделать, капитан?
Допросить человека по имени Даве адъютанта принца, дивана Самбалпура. Кажется, между ним и принцем имелась какая-то напряженность. И еще я хочу, чтобы составили и напечатали в завтрашних газетах портрет нападавшего. Если он все еще в городе, возможно, кто-нибудь сумеет его опознать.
Таггерт помолчал, затем решительно указал на дверь:
Отлично. Так чего вы ждете?
* * *
В противоположном конце коридора находилась комната, откуда, по слухам, открывался лучший вид на город. Изначально там планировали устроить кабинет начальства, но по причине отличного освещения комнату отдали гражданскому художнику-криминалисту, служившему в полицейском департаменте, коротышке-шотландцу по имени Уилсон.
Я постучался и вошел в его владения: панорамное окно, стены увешаны карандашными набросками, большая часть портреты, в основном мужчин и в основном туземцев. В центре комнаты за наклонным столом сидел Уилсон. Седеющий человек с задиристым характером терьера и страстью к пиву и Библии, истово отдающийся по воскресеньям последней, а прочие вечера посвящая первому. На самом деле именно сочетание этих страстей привело его в Калькутту. После пары-тройки кружек он с радостью поведает вам историю своей жизни как в юности из честолюбия решил выпить в кабаке «Бон Аккорд» в Глазго строй кружек, поставленных в ряд от одного конца барной стойки до другого, и в результате попал в больницу. А в больнице обрел Бога, и Бог (полагаю, Всевышний так пошутил) велел ему отправляться миссионером в Калькутту, для чего он совершенно не годился, ибо его драчливый характер никак не сочетался с миссионерским духом. В итоге Уилсон расплевался с собратьями и каким-то образом заделался художником в Бенгальской полиции.
Нечасто встретишь вас здесь, капитан Уиндем, усмехнулся он, вставая. И его верный сержант Банерджи! Какой приятный сюрприз. Пришли полюбоваться видом?
Нам нужен хороший художник, отозвался я. Нет такого на примете?
Угу, очень смешно. Ну, рассказывайте, чего вам надо.
Нам нужно набросать портрет индийского парня, и очень срочно.
Вам повезло. Индийские парни мой конек. А что он натворил, кстати?
Застрелил принца, сказал Несокрушим.
Ого, это серьезно, важно кивнул Уилсон. Итак, где ваш свидетель?
Ты на них смотришь.
Художник недоуменно приподнял бровь, а потом расхохотался:
Вы двое? Вы были рядом, когда грохнули большую шишку?
Я кивнул.
И позволили стрелявшему смыться? Ничего себе, Уиндем, несколько беспечное поведение, нет? И что сказал по этому поводу Таггерт?
Он отнесся философски.
О да, держу пари, так оно и было. Уверен, он нашел для вас подходящие философские слова. Он, когда зол, бранится, как портовый грузчик.
А ты откуда знаешь?
Его кабинет дальше по коридору, дружище. Я слышу! И ты еще называешь себя детективом, парень? Удивляюсь, как он не отправил вас двоих в постовые, проверять лицензии у рикша-валла. Ладно, давайте уже описывайте своего мужика. Если вам двоим нечем заняться, то у меня полно дел.
Я начал описание борода, пепельный след на лбу.
Уилсон по ходу дела мотал головой:
То есть вас обвел вокруг пальца жрец? Отличное шоу, джентльмены. Жаль, меня там не было, с удовольствием бы поглядел.
Этот человек был вооружен, наставительно произнес Несокрушим.
Ага, как и твой босс. И Уилсон указал на меня черным от угля пальцем.
Не прекращая болтать, он набросал портрет, поправляя глаза или волосы согласно нашим подсказкам. Наконец, решив, что рисунок меня удовлетворяет, я констатировал:
Неплохо.
Тогда отошлю это в газеты, сказал Уилсон.
И в английские, и в бенгальские, попросил я. И проверь, не печатают ли в городе газеты из Ориссы.
Уилсон скривился:
Я художник, помнишь? А вы, два клоуна, вроде бы пока детективы. Вот вы и узнавайте про газеты Ориссы. А я передам это обычным клиентам.
Спасибо. И я повернулся к двери.
Удачи, Уиндем, пожелал он на прощанье. А вам, сержант Банерджи, и впрямь пора перестать якшаться с такими, как капитан. Жаль будет узнать, что талант вроде вас вынужден инспектировать гужевые повозки.
* * *
По пути от Лал-базара в «Гранд-отель» Несокрушим молчал, лицо его вытянулось, как бар в Бенгальском клубе. Впрочем, я тоже был не в настроении разговаривать. Неспособность предотвратить убийство, разумеется, не самая приятная тема для беседы.
Вы хорошо знали принца? выдержав паузу, все же спросил я.
Неплохо, ответил Несокрушим. Он учился вместе с моим братом в Хэрроу, на несколько классов старше, чем я. А близко познакомились мы, когда оба оказались в Кембридже.
Вы дружили?
Не то чтобы, хотя в университете все индийцы в той или иной степени сблизились. Вместе безопаснее и все такое. Ади, может, и принц, но для английских студентов он был просто еще одним «цветным». Боюсь, те годы сильно повлияли на него.
А вас, похоже, учеба в Англии не слишком ранила.
Я отлично играл в крикет, задумчиво проговорил Несокрушим. Мальчишки не склонны обращать внимание на цвет кожи, если ты можешь запустить крученый мяч в игре против Итона.
Не представляете, кто мог желать его смерти?
Боюсь, что нет, сэр, покачал головой сержант.
Наш автомобиль миновал украшенный колоннами фасад «Гранд-отеля» и остановился во дворе напротив главного входа. Лакей в тюрбане проворно подскочил и открыл дверь.
Мы прошли вдоль аллеи миниатюрных пальм и вступили в фешенебельный мраморный вестибюль, благоухающий цветущими франжипани и немножко лаком для мебели. В дальнем конце безупречно сияющего пространства за стойкой красного дерева распоряжался делами отеля облаченный в визитку усатый администратор из местных. Я показал ему удостоверение и спросил, где номер принца.
Апартаменты Самбалпура, сэр. Третий этаж.
А номер комнаты?
Там нет номеров, сэр. Это апартаменты, сэр. Апартаменты Самбалпура. Они принадлежат княжеству Самбалпур.
Я не мог оценить выражение его лица, уж слишком высоко он задрал нос, но у меня сложилось впечатление, что он считает меня идиотом. Всегда ужасно раздражает, когда туземцы разговаривают с тобой свысока, но, вместо того чтобы огрызнуться, я прикусил язык, поблагодарил и протянул ему десятирупиевую купюру. С персоналом самых роскошных отелей города выгоднее быть в добрых отношениях. Никогда не знаешь, вдруг в один прекрасный день они снабдят тебя ценной информацией.
С Несокрушимом, следующим по пятам, я направился к лестнице, прикидывая, сколько может стоить бессрочная аренда апартаментов в «Гранд-отеле».
* * *
Двери отворил лакей в изумрудной с золотом ливрее.
Капитан Уиндем и сержант Банерджи к первому министру Даве, представился я.
Слуга кивнул и проводил нас в гостиную в конце длинного коридора.
Апартаменты Самбалпура оказались даже роскошнее, чем я представлял, все в золоте и белом мраморе, который для Калькутты такое же обычное дело, как красный кирпич в Лондоне; стены украшали гобелены и произведения восточного искусства. Все тут было исполнено изысканности и изящества, которые нечасто встретишь в отеле, по крайней мере, в тех отелях, где я бывал.
Из коридора вели полдюжины дверей; по всей видимости, апартаменты Самбалпура по размерам гораздо просторнее, чем весь мой пансион. Да и цена, пожалуй, повыше.