»
Когда адрес был записан, Костя стал опять раскладывать по карманам свое имущество.
— Странно все-таки, — сказала Светлана: — вам руку только перевязали, и все. Когда рука ранена, ее полагается вот так еще чем-нибудь широким к плечу подвязать. А то вы ее и туда и сюда...
Костя усмехнулся:
— У нас в медсанбате врачи и сестры тоже очень опытные. Они так и сделали. Только я эту повязку снял.
— Ага, — понимающе сказала Светлана. — Чтобы не так страшно было вашему капитану?
— Чтобы не так страшно.
— Вы бы хоть в карман ее положили, повязку. Теперь и подвязать нечем.
Светлана подумала с минуту, нагнулась к своему узелку, порылась в нем и решительным движением вытянула шелковый вязаный шарф.
— Согните руку. Держите так... Ну вот... — Она перекинула шарф ему на шею и завязала узлом. — Ведь лучше, правда?
— Красота! И шарф у тебя какой нарядный... шелковый... полосатенький. Откуда такой взялся?
Она ответила:
— Это мамин шарф.
IV
— Как здесь уютно! Правда, товарищ лейтенант? Я так давно не ездила в поезде!
Светлана жадно смотрела в окно, сначала молча — уж очень грустно было видеть сожженные деревни, вырубленные леса, разрушенные станционные здания. Но поезд бежал все дальше и дальше на восток, и пейзаж менялся.
— Смотрите, смотрите, товарищ лейтенант! Здесь уже пашут! Трактором! Товарищ лейтенант, смотрите, а здесь новые дома строят!
Костя вставал, подходил к окну и с не меньшим любопытством и радостью, чем Светлана, смотрел и на трактор и на новые дома. Но день был свежий, от окна порядочно дуло через разбитое стекло, а Костю стало познабливать после бессонной ночи. Опять заболела рука. Он сел в углу, около двери, подложив под локоть вещевой мешок.
— Вы бы полежали, товарищ лейтенант.
— Вот что, Светлана, — сказал он, — хватит тебе меня лейтенантить. К тому же, заметь, ты каждый раз повышаешь меня в чине: я еще не лейтенант, а только младший лейтенант.
— Хорошо, товарищ младший лейтенант, буду называть младшим.
— И это не обязательно. Ты человек гражданский, и так строго соблюдать устав тебе ни к чему.
— Как же мне говорить? Товарищ Лебедев?
— Слишком официально.
— Тогда скажите, как вас по отчеству? Константин... а дальше?
— Вот отпущу себе бороду лет через пять, тогда мне отчество потребуется, а пока можно без него обойтись.
Так как же мне вас называть?
— Зови, как все люди зовут: Костей.
Ему хотелось пить. На столике у окна стоял жестяной чайник. Костя спросил у соседа:
— Это ваш?
Сосед показал на верхнюю полку. Там кто-то спал, накрывшись с головой. Виден был погон танкиста с тремя сержантскими лычками, и торчали из-под шинели широкие подошвы сапог.
Костя взял чайник, болтнул его, но чайник был пустой и легкий.
Они подъезжали к станции. Светлана прижалась к окну, высматривая что-то на перроне. Как только поезд остановился, она вдруг сорвалась с места, схватила чайник и, быстро сказав: «Я сейчас!» — исчезла в коридоре.
— Куда ты? Стой, стой!
Девочка уже мчалась по платформе, прямо к баку с кипяченой водой, около которого образовалась очередь.
Бежать за ней вдогонку? Впрочем, это было недалеко. Наполовину сердясь, наполовину забавляясь, Костя увидел, как девочка подошла к баку, стала пробираться вперед и как вдруг расступились перед ней со смехом парни в гимнастерках, а один взял у нее чайник и налил кипятку.
Осторожно обмотав платком ручку, Светлана понесла чайник назад.
Когда она вошла с сияющими глазами и, поставив чайник на стол, сказала: «Вот, пейте», — у Кости даже не хватило духу бранить ее.
— Ты все-таки так не делай другой раз, — сказал он: — поезд уйдет, а ты останешься. Ты что им говорила? Почему они вдруг тебя вперед пустили?
— А я им сказала: «Товарищи военные, пустите ребенка без очереди.