Нина Михайловна Артюхова
Светлана. Белая коза Альба
© Артюхова Н.М. (наследники), текст, 2021
© Горшкова Н.С., иллюстрации, 2021
© Издательство «Даръ», 2021
© ООО ТД «Белый город», 2021
Светлана
I
И почему это все Гали беленькие, а чуть Светлана черная, как галчонок?
Девочка молча подняла на капитана огромные черные, без улыбки, глаза.
Странная маленькая фигурка. На вид лет десять, не больше. А глаза старше, гораздо старше. Платье слишком короткое, давно из него выросла. Сверху надета вязаная старушечья кофта с какими-то необычными пуговицами. Она слишком широка и длинна, доходит почти до подола платья. К этой нелепой кофте аккуратно подшит белый отложной воротничок. Крупнокудрявые волосы как широкая черная папаха над худеньким лицом.
Капитан придвинул к столу табуретку и сел. В избе ни одного целого стекла. За окнами кое-где еще дымятся кучи пепла и обгорелых бревен. Фронт уже передвинулся далеко на запад, деревня стала глубоким тылом деревня или то, что осталось от нее Около уцелевшего здания школы санитарные машины и сестры в белых халатах. Пожарище зарастет, дома отстроятся Но эти детские глаза без улыбки!
Хозяйка поставила на стол чугунок с картошкой и тихо сказала:
Кушайте, касатики Больше вас угостить нечем.
Морщинистое лицо, бледно-голубые, будто вылинявшие от слез глаза
Спасибо, мать, ответил капитан. Садись, мы тоже угощать будем. Ну-ка, Федя, чем сегодня богат? Подсаживайся, Ромашов.
Лейтенант с черными усиками сел на скамью у окна, молоденький белобрысый ординарец наклонился к вещевому мешку.
На столе появились консервы и сахар, толсто нарезанные хлеб и колбаса.
Капитан сделал приглашающий жест.
Хозяйка сказала:
Спасибо вам товарищи!
Она как-то особенно бережно выговорила это слово. Капитан опять повернулся к Феде:
Сладкого, сладкого дай! Ведь у нас шоколад был Светлана, где же ты?
Но девочка, покосившись на стол, уже выскользнула из комнаты и стояла на крыльце, обхватив тоненькой рукой деревянные перила. Федя с запасом провизии в руках вышел вслед за ней и уселся на верхней ступеньке крыльца.
Садись сюда! Он показал на ступеньку рядом. Мы, товарищ капитан, здесь поужинаем. На свежем воздухе.
Стеснительная она, сказала хозяйка.
Капитан спросил:
Внучка?
Нет, понизив голос, ответила хозяйка. Ее мать учительницей у нас была. А отца еще в сорок первом году на фронте.
У себя оставите?
Не знаю, как и быть. Сами видите, какая у нас жизнь. Я все хвораю. Да и учиться ей надо.
В детский дом нужно устроить.
Вот и я ей говорила: придут наши
Странное дело, сказал Ромашов, глядя в окно, как будто мы сегодня в тылу и на отдыхе, а с Лебедевым уже что-то приключилось успел в медсанбате побывать.
Какой Лебедев? удивился капитан. Наш Костя? Так ведь он в штаб пошел, за документами.
Молодой белокурый офицер со свежей повязкой на руке шел, чуть заметно прихрамывая, через улицу от дверей школы. Федя вскочил со ступеньки крыльца:
Товарищ младший лейтенант! Что это с вами?
Костя Лебедев вошел в избу, смущенно улыбаясь.
Что у тебя с рукой? спросил капитан.
Пустяки, товарищ капитан. Возвращался из штаба Там два домика в лесу стоят, на отлете. И вдруг бегут девушки: «Товарищ военный! У нас в погребе немцы!» Позвал ребят, взяли автоматы, кричим: «Хэнде хох!» Двое вышли, руки подняли, а третий, эсэсовец, гранату бросил.
Сильно задело?
Да нет, маленькие осколки.
Некстати все-таки, перед поездкой. Документы получил?
Все в порядке, товарищ капитан. Он вынул бумаги и положил на стол.
Вот видишь, сказал капитан, разглядывая документы, с сегодняшнего дня ты уже и не в дивизии. Ты в Москву уехал, нет тебя уже здесь, ясно? Зачем тебя в этот погреб понесло, не могу понять! Без тебя никак не обошлись бы?
Костя опять виновато улыбнулся.
Капитан спросил:
А с машиной как?
Утром, в пять часов, заедут за мной.
Ладно. Садись. Поешь, отдыхай. Советую выспаться.
Хозяйка негромко сказала:
У нас в избе тоже эсэсовец жил. Офицер ихний.
Какой же он был? спросил Ромашов.
Ничего. Он как-то даже лучше других. Никаких особенных зверств не делал. Спокойный такой
Она замолчала, будто вспомнив о чем-то очень страшном.
Все смотрели на нее.
Вот, помню, стоит как-то у крыльца, а на ступеньках Светланка сидела и мальчик соседкин, еще поменьше. А он на них посмотрел и так спокойно-спокойно, даже как будто с жалостью говорит: «А ведь они не будут жить. Они нам не нужны. Нам ваша земля нужна, а люди нам не нужны». И пошел к себе в комендатуру
Лицо капитана побагровело. Он стукнул по столу сжатым кулаком:
Врет! Гадина! Фашист! Будут жить наши дети!
Он резко отодвинул табуретку и заходил по комнате.
Светлана, пойди сюда! Быстрым шепотом он сказал Косте: Костя, будь другом, девчурка тут одна, сирота, отца и мать убили. Захвати ее с собой в Москву, в детский дом устрой Сделаешь?
Девочка уже вошла в комнату и остановилась около капитана. Он провел рукой по ее волосам:
Хочешь в Москву поехать, Светлана, в детский дом? Будешь учиться. Вот этот дяденька утром уезжает и тебя отвезет. Нравится он тебе? Поедешь с ним?
Теперь Светлана повернулась к Косте. Она увидела загорелое, румяное, совсем еще мальчишеское лицо и приветливые глаза, светло-карие, с теплыми золотыми искорками.
Поедешь?
Поеду.
Ну и прекрасно! Понравился значит, все в порядке. Капитан вынул трубку и чиркнул зажигалкой. Я пойду пройдусь немного. А потом спать. Заслужили.
Он вышел на улицу. Федя, стоявший у окна снаружи, сочувственно поглядел ему вслед.
Расстроился наш капитан, сказал он хозяйке. У него у самого жена и дочка неизвестно, живы ли, нет ли. Три года ничего о них не знает.
Его дочку Галей зовут, и она блондинка? полувопросительно сказала девочка.
А ты откуда знаешь? удивился Ромашов.
Так. Мне показалось.
Ишь ты! «Блондинка»! Слова-то какие употребляет! шутливо сказал Федя.
Девочка посмотрела на него черными глазищами:
А вы разве этого слова не употребляете?
Ишь ты! с добродушным удивлением повторил Федя. Зубастая, как я погляжу! Потом сказал: Что же это ты, Светлана? Я только здесь, на крыльце, заметил: эсэсовца твоего мы прогнали, а пуговицы у тебя на кофточке самые что ни на есть гитлеровские, фашистские!
Светлана молча подошла к комоду, схватила ножницы и с видом сосредоточенной, недетской ненависти одну за другой отрезала все пуговицы.
II
Светлана проснулась ночью. Это было очень приятно проснуться.
Прежде бывало так: увидишь во сне что-нибудь хорошее, а откроешь глаза и сразу все-все вспомнится И хотелось опять заснуть поскорее.
Теперь засыпать не хотелось. На печке было тепло и сухо, не то что в землянке-погребе.
Приятно было слушать дыхание спящих людей, шаги часового за окнами и думать: «Наши!» Это слово привыкли произносить с горячей надеждой, любовью и ожиданием: «Когда наши вернутся», «Наши идут», «Наши близко!»
И вот наши здесь, совсем-совсем близко рядом! Светлана вдруг почувствовала, что в комнате еще кто-то не спит.
На кровати слышалось ровное дыхание. Там лежал капитан. В углу было тоже спокойно, там Ромашов, тот, с темными усиками, а дальше Федя. А вот на лавке у окна кто-то вздохнул и перевернулся с боку на бок Чуть слышно скрипнула доска. Не спит Костя, румяный лейтенант, с которым она завтра поедет в Москву.
Опять скрипнуло что-то, потом шаркнули о пол сапоги значит, он не лежит, а сидит на лавке.
Осторожно, чтобы не разбудить хозяйку, спавшую рядом, Светлана подползла к краю печки.
В избе было темно: все окна плотно завесили. Но все-таки кое-где в щелки пробивался лунный свет.
Когда глаза немного привыкли к темноте, Светлана увидела, что Костя сидит, согнувшись, обхватив правой, здоровой рукой левую, завязанную, и раскачивается из стороны в сторону, будто баюкает ее. Потом что-то чиркнуло, желтый огонек зажигалки осветил на мгновение лицо, нахмуренное, с плотно сжатыми губами. Огонек погас, осталась только красная точка папиросы. Она беспокойно двигалась зигзагами туда и сюда.