Всего за 1 руб. Купить полную версию
После этоговсе мы улеглись во тьме по местам и притворилисьспящими,
хотя на самом деленикому не спалось. Былоещене поздно.Из города, что
раскинулсядалеко внизу, совсехсторондоносилисьшаги,скрипколес,
оживленные голоса.Несколько времениспустяоблачный покров растаялив
просветемеж навесом и неровной линией крепостных стен засияли бесчисленные
звезды.Аздесь,среди нас,лежал Гогла и порою, нев силах сдержаться,
стонал.
Вдалекепослышалисьнеторопливыешаги:приближалсядозор.Вотон
завернул за угол, и мы его увидели: четверо солдат и капрал, который усердно
размахивал фонарем, чтобы свет проникал во все уголки двора и под навесы.
-- Ого! -- воскликнул капрал, подойдя к Гогла.
Оннаклонилсяипосветилсебефонарем.Сердцанашинеистово
заколотились.
-- Чья это работа, черт подери? -- воскликнул капрал и громовым голосом
подозвал стражу.
Мы вскочили на ноги; перед нашим навесомстолпились солдаты, замерцали
огни фонарей;сквозь толпупрокладывал себе дорогу офицер. Посредине лежал
обнаженный великан, весь в крови. Кто-то еще раньшеукрылего одеялом, но,
терзаемый нестерпимой болью, Гогла наполовину его скинул.
-- Это -- убийство! -- закричал офицер. -- Вы, зверье, завтра вы за это
ответите.
Гогла подняли и положили на носилки, и он на прощание весело, со смаком
выбранился.
ГЛАВА III. В ДЕЙСТВИЕ ВСТУПАЕТ МАЙОР ШЕВЕНИКС, А ГОГЛА СХОДИТ СО СЦЕНЫ
Небылоникакой надежды,что Гогла выживет, иснего, не теряяни
минуты, сняли допрос. Ондалодноединственное объяснение случившемуся: он,
мол,покончил с собой, так как ему осточертели англичане. Доктор утверждал,
что о самоубийстве не может быть и речи: об этом свидетельствует вид и форма
раны, угол, под которым она нанесена. Гогла отвечал, что он куда хитрей, чем
воображает лекарь: он воткнул оружие в землю и кинулся наострие-- "прямо
как Навуходоносор", прибавил он, подмигнув санитарам.Доктор,щеголеватый,
краснолицый и --очень беспокойный человечек,презрительно фыркали ругал
своего пациента "а чем свет стоит.
-- От неготолку недобьешься! -- восклицалон. -- Настоящий дикарь.
Если бы только нам найти его оружие!
Нооружия этогоуже несуществовало. Просмоленную бечевку, вероятно,
занесловетром куда-нибудь в канаву,обломки палки скорее всего валялись в
разных углах двора, а вот,взгляните, какой-то тюремныйфрант, наслаждаясь
утренней свежестью, ножницами аккуратно подстригает ногти.
Натолкнувшисьна непреклонное упорствораненого, тюремное начальство,
конечно же, принялось заостальных. Оно пустило вход все свое умение. Нас
опять и опять вызывалина допрос, допрашивали и поодиночке и сразу по двое,
по трое. Чем только нам не грозили, как только не искушали! Меня вызывали на
дознаниеразпять, не меньше, и всякийраз я выходил победителем. Подобно
старикуСуворову, я непризнаюсолдата,которогоможно застичь врасплох
нежданным вопросом; солдат должен отвечать так же, как идет в атаку, -- живо
и весело.