Всего за 199 руб. Купить полную версию
Однако чиновники заявили, – другого у нас нет. Берите, что дают или пишите отказы. Писать никто не стал, ребята были рады и такому.
Вернулись снова, каждый получил ключи от своей. Максиму досталась угловая. С выходящим в парк окном, одинокой лампочкой на потолке и выцветшими обоями.
– Главное своя, – запер на ключ дверь. А ни общая спальня.
Хотел начать ремонт (выпускникам выдали подъемные), но Рыбаков отговорил.
– Съездишь в Питер, а там будет видно.
Через две недели пришел вызов. Проезд до места поступления и обратно у Макса был льготный. К имевшейся сумме Александр Иванович добавил еще пять тысяч сказав, – вернешь, когда сможешь. И отвез утром на своей «Ниве» в столицу. На Ленинградский вокзал. Там посадил на поезд, «ни пуха, ни пера» и растворился среди провожавших.
Соседями по плацкарту оказались преклонных лет пара, симпатичная девушка и братковского вида парень с наколками на пальцах и золотой цепью на бычьей шее. Года на четыре старше Макса.
Куда едете молодой человек, если не секрет? – поинтересовался мужчина, когда поезд тронулся.
– Не секрет. В Санкт-Петербург. Поступать в Морской корпус.
– Ясно. А мы с женой до Бологое. Навещали сына. Познакомились – мужчину звали Павел Алексеевич, его жену Татьяна Степановна.
Девушка на боковом месте читала книгу, ее сосед, тупо пялился в окно.
Через полчаса проводник стал разносить по вагону чай. Все взяли по стакану, Максим тоже. Он был с лимоном, вкусный, такой пил впервые.
– Помои, – прихлебнул свой рыжий. – Эй, мужик, где тут у вас кабак? – обернулся к проходящему проводнику.
В последнем вагоне, – на ходу сказал тот, неся очередные заказы.
– Слышь, фифа* пойдем со мной. Угощаю, – наклонился к соседке.
– Благодарю, мне не надо, – подняла от книги глаза.
– Ну, на нет и суда нет (ухмыльнулся). Встав, покинул купе. Спустя час вернулся навеселе. Плюхнулся на свое место, сыто рыгнул и потянул из рук девушки книгу, – что читаешь?
– Отстаньте. Как вам не стыдно, – не отдала та.
– Молодой человек, нехорошо. Ведите себя культурно, – приподнял Павел Алексеевич, а его жена укоризненно покачала головой.
– Ша! – презрительно оглядел. – А ты чего зыркаешь? – ощерился на Максима.
– Кончай бузить, а то будет плохо, – сдвинул брови.
– Это ты мне?
– Тебе.
– Ну, тогда давай выйдем, – процедил сквозь зубы.
– Молодой человек, не связывайтесь. Он же пьян, – вмешалась Татьяна Степановна.
Рыжий между тем встал и сделал приглашающий жест рукой. Максим впереди он следом, пошли по качающемуся вагону.
– Ну что, с-сука? – когда оказались в пустом тамбуре, хотел мазнуть ладонью по лицу. Не успел, получив апперкот в челюсть и боковой по корпусу.
– Больше так не делай, – наклонился над упавшим Максим. Прикрыв дверь вышел.
– Все нормально, – вернувшись, сел на свое место.
Минут через пять, кривясь от боли, появился рыжий. Снял с грузовой полки свою сумку и прохрипел – мы еще встретимся.
– Как скажешь, – пожал Найденов плечами.
Повесив сумку на плечо, молча двинулся по проходу.
– Быстро ты с ним, – улыбнулся сосед. – Повоспитывал?
– Немного, – взглянул на девушку.
– Спасибо вам, – отложила она книгу в сторону.
– А давайте-ка вместе перекусим, – предложил Павел Алексеевич. – Танюша, что там у нас есть? Доставай.
На столике застеленной салфеткой поочередно возникли жареная курица, пупырчатые огурцы, сыр и московский батон в нарезке. Девушка, ее звали Лика Зорина, добавила бутерброды с колбасой, пару яблок и оранжевый апельсин.
– А у меня вот, – достал из сумки пакет с беляшами Максим (их на дорогу дал Анзор). Жаль, остыли.
С шутками и веселым смехом вместе пообедали, заказав еще чаю. Затем чета прилегла на нижних полках отдохнуть, а молодые уселись за столик у противоположного окна.
– Интересное у тебя имя, – сказал Максим. – Никогда такого не слышал.
– Если полностью, Анжелика, – улыбнулась девушка. – Это меня мама так назвала.
Разговорились. Лика возвращалась из Москвы в Питер, где гостила у бабушки. Была коренной ленинградкой, училась в Санкт-Петербургском университете на юриста.
– А ты, значит, едешь поступать в Морской корпус? – взглянула на Макса карими глазами.
– Ну да.
– Знаю такой. Он недалеко от Большого проспекта. Я там живу вместе с родителями.
В три часа дня, распрощавшись, пожилая чета вышла на станции Бологое, на их места сели новые пассажиры. Поскольку рыжий так и не вернулся, Максим пересел на боковое место, разговор продолжился.
Лика ему все больше нравилась. Невысокая, с миловидным живым лицом и стройной фигуркой. В детдоме на девчонок он особо не заглядывался. Общался в основном с мальчишками, да и времени не хватало.
Когда на следующее утро поезд втягивался на перрон Московского вокзала, они были друзьями. Девушка рассказала, что мечтает работать в прокуратуре, как отец, а Масим, что он детдомовец.
– Ну и что? – пожала плечиками. – Папа тоже рос без родителей, они погибли в тайге. Были геологами.
Лязгнув сцепками, состав остановился. Проводники, открыв двери, опустили подножки и пригласили пассажиров к выходу.
– Ты в Питере раньше бывал? – спросила Лика, когда спустились на людную платформу.
– Никогда, – повертел головой Макс, поправив на плече сумку. – Только в Москве, да и то не часто.
– В таком случае провожу тебя до места, – стрельнула глазами. – Мне не трудно.
Для начала они проследовали к метро и спустились вниз, доехав до станции Василеостровская, а затем поднялись наверх, пройдя с километр до набережной. Она впечатляла. Закованной в гранит Невой, изысканной архитектуры старинными особняками, золотыми куполами высокого храма и скользящими по фарватеру прогулочными судами.
– А вот и Морской корпус, – показала Лика на длинное, в три этажа оранжевого цвета здание с колоннами в центральной части, выходящее фасадом на набережную. Вверху, на башенке, реял Андреевский флаг.
– Спасибо тебе. Приятно было познакомиться, – пожал девушке руку парень.
– Погоди, вот тебе мой номера телефона, – открыв сумочку, вынула блокнот с шариковой ручкой. Развернув написала семь цифр, вырвала листок, протянула.
– Когда поступишь, дай знать. Покажу тебе Питер.
– Теперь точно поступлю, – аккуратно сложив, сунул в карман.
– В таком случае до встречи. Улыбнулась и пошла обратно.
Он долго глядел вслед, а потом решительно направился к главному входу.
Конкурс в учебном заведении оказался будь здоров – пять человек на место. Но экзамены Максим сдал, получив проходной балл, и был зачислен на штурманский факультет. Там готовили офицеров для надводных кораблей и подводных лодок.
Корпус оказался с богатой историей, основал сам император Петр Первый. Сначала это была Навигацкая школа, впоследствии Морской корпус, а в советское время – высшее военно-морское училище имени Фрунзе. В новой России его объединили с высшим военно-морским училищем подводного плавания имени Ленинского комсомола, снова переименовав в Морской корпус. Он же Санкт-Петербургский военно-морской институт.
После зачисления всех переодели в синие робы с бескозырками и тяжелыми яловыми ботинками, отправив в летний лагерь для прохождения курса молодого бойца.
Ребята в группе подобрались нормальные: у одних отцы были морскими офицерами, другие из семей рабочих и служащих. В лагере были пять таких групп, разных специальностей
В шесть утра курсантов будили звуки горна, затем следовали построение и физзарядка. За ней трехкилометровый кросс по лесу, умывание и завтрак. После, снова построение и развод на занятия. В щитовых домах, оборудованных под классы, изучали уставы, основы несения караульной службы и автомат Калашникова. На плацу меж ними отрабатывали строевую подготовку.
Максиму все это давалось легко – сказывались занятия спортом. Другим не очень. Спустя две недели двое подали рапорта на отчисление и исчезли. Остальные понемногу привыкали. Через месяц учеба завершилась боевыми стрельбами (выпустили на полигоне по мишеням три пули), курс вернулся в институт.