Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
Виктор глубоко вздохнул. Меньше всего он хотел пугать постороннего человека, и он раздумывал, как бы объяснить про туман так, чтобы тот не испугался, но все понял. Охранник и сам чувствовал неладное, его смущала полная тишина и отсутствие дорожного движения.
Димитрий спокойно выслушал объяснения, ничуть не удивившись сообщению о тумане.
– Странно, что МЧС не прислало сообщения. О снегопаде не предупредили, о тумане тоже, а ведь в таких условиях требуется сбрасывать скорость. Вот человек на мотоцикле перед вами проехал, он гнал, словно правил не существует. А вы откуда?
– Из деревни Цепки. Звать Виктором, а фамилия…
– Там в деревне все Цепковы, но Виктора я не помню», – насторожился его собеседник.
– Меня раньше звали Фирсом, но как отслужил в армии, я поменял имя.
– Фирс, который стал доктором?
– Да. А ты кто?
– Димитрия помнишь? Из Тростниково, приходили к вам на дискотеку.
Дежурный лукавил, ему не потребовались расспросы, чтобы опознать в водителе своего земляка. Одиночестве в будке на мосту ему наскучило, и он хотел пообщаться, вот и рад был почесать языком.
– Я тебя приметил по ботинкам. У меня такие тоже есть, в сельмаге покупал.
Димитрий считал, что туман возник по причине аномального потепления, которое сменило мороз.
– Вот и парит. Земля сырая. Был бы свободен, сейчас бы пошел за елкой, Новый год на носу. Ладно, езжай, друг, но не гони сильно.
Виктор пошел к машине, а сторож так и не пришел к выводу верить или нет предупреждению. В любом случае, ему не полагалось отлучиться до конца смены, даже сообщить о происшествии он никому не мог: учреждение начинало работать с девяти, а сейчас было три ночи.
– А мне что делать-то? – крикнул он.
– Позвони, а не возьмут трубку, оставь сообщение на автоответчик, – посоветовал Виктор, и чтобы сторож ничего не перепутал, вернулся и написал на листе бумаги.
«Газ 66», кунг, на 119-м км, три трупа.
Дело нешуточное.
Что бы ни пытался ему втолковать Виктор, все было напрасно. Сторож принял удобное положение в кресле, накрылся пледом, его веки смежились. Возможно, после объяснений Виктора он попробовал бы почувствовать всю глубину ситуации, но его отвлек термос. Ему захотелось перекусить. Димитрий налил в стакан чаю и посмотрел в окно. Туман дошел до одного из холмов и стекал вниз, медленно заполняя лощину.
Он сейчас выпьет горячего чая и уснет. Проснется ли он?
Как и Виктор, Димитрий знал наизусть инструкцию поведения персонала при утечках вредных веществ на производстве, он мог открыть ее на любой странице и процитировать не глядя. Вероятно, солдаты вспомнили про нее слишком поздно: они не успели закрыться плотной тканью, не устроили сквозняк, а, напротив, закрылись в кунге. Концентрация газа, который поступил к ним в лёгкие, оказалась слишком высокой. Вот и сторож закрыл все окна и дверь. Будь, что будет.
Будучи врачом, Виктор принял клятву Гиппократа и, следовательно, нес большую ответственность за здоровье людей, нежели охранник на мосту или браконьер с елками. Он еще не решил, что как поступит, но ясно одно, он не станет ждать, пока спасательная команда во главе с майором Габреляновым позаботится о его безопасности. Мертвые тела в кунге отучили его надеяться на других.
Скорость пришлось сбросить: здесь начинался заказник, и лоси из леса выходили прямо на дорогу. Чего ему только не хватало, это лосиной башки с рогами у себя в салоне, подумал Виктор. Он объехал лису, но не стал останавливаться, она уже успела окоченеть. В стекло ударилась птица, которую дурное предчувствие подняло среди ночи.
Из-за поворота возникла колонна тяжелого транспорта, машины следовали без номеров и каких-либо опознавательных знаков. Виктор насчитал девять тяжелых грузовиков, они прошли мимо, не останавливаясь. Вот и ответ на вопрос, какой помощи ждали три солдатика из газона на 119-м километре.
Сразу за поворотом Виктор включил дальний свет и сбросил газ, тут начинался разворот, столь крутой, что редкий сезон обходилось без аварий. Вместо того, чтобы спрямить дорогу, дорожная служба решила проблему, поставив отбойник. Рядом с ним лежал человек, такой же неподвижный, как и мотоцикл в сотне метров от него. Ему требовалась помощь, но военные действовали согласно приказу, и это выходило, как-то совсем по-европейски, а не по-человечески.
Возможно, мотоциклист уже был мертв или отходил и жаждал облегчить душу. Как мог проехать мимо врач, оставив страждущего без медицинской помощи?
Темная фигура шевельнулась. Мотоциклист оказался живым.
По окончании мединститута Виктор работал в службе скорой помощи и знал, как обходиться с пострадавшими при ДТП. Мотоциклист, врезавшийся в отбойник, дышал, но подняться не мог из-за множественных повреждений, среди которых Виктор определил тяжелые переломы обеих ног. Одежда пострадавшего оказалась забрызгана желто-бурой жижей, а не покрыта сплошной кровяной коркой, что внушало надежду: сильного кровотечения не было, да и авария произошла совсем недавно, так что гонщик имел шансы выжить.
– Ты меня слышишь? – позвал Виктор.
На него глядело лицо, лишенное морщин. Насколько молод тот байкер? Или это боль разгладила на лице складки?
– Как звать тебя, милый?
В ответ последовало молчание.
– Ну и ладно, молчи, коли хочешь. Я твой врач, Виктор из деревни Цепки. Сейчас мы с тобой поработаем. Не отключайся.
Возможно, мотоциклист не отвечал. потому что находился в крайне тяжелом состоянии.
Виктор попробовал сообщить по рации о ДТП, но военные, потеряв связь с экипажем, перестали прослушивать частоту, к которой имело доступ постороннее лицо.
– Да что с тобой делать? Связи нет, скорую не вызвать, – жаловался Виктор, словно это пострадавший был виноват во всех его несчастьях.
Сотовая связь, как назло, не работала, Виктор пробовал ловить сигнал с вышки, но ничего не вышло. Да и влажность воздействовала на аккумулятор телефона отрицательно, а о том, что люди придумали заряжать его от машины, у доктора вылетело из головы.
Между тем пострадавший мотоциклист делал все, чтобы навредить себе еще больше, он использовал остаток сил на то, чтобы подняться, и это на переломанных ногах. Он решительно ничего не соображал и держался исключительно на инстинктах. И хотя его упрямство сердило Виктора, тот не мог не радоваться этому признаку жизни.
Произведя обследование, он попытался завязать беседу и предложил пострадавшему стакан кофе. Всю тупость этого приглашения на кофе Виктор осознал уже потом: мотоциклист не то что пить, он и дышать толком не мог. Следовало избавить его от шлема. Хвала богу, тот выполнил защитную функцию.
Из-под шлема выплеснулись длинные волосы.
– Ба, да ты женщина! А звать как?
Девушка не ответила, видно, совсем не осталось сил. Она и из последних сил набирала в легкие воздух.
Виктор не мог без содрогания смотреть, как жизнь оставляет ее. Ему опостылел мир, где умирают люди и животные. И так бы он горевал, если бы в голову ему не пришла мысль, заставившая его вознестись до небес, а потом рассыпаться на огни нервных окончаний, на которые он готов был себя разодрать за несообразительность. Хорош станичник. Видно, глубоко укоренился в нем деревенский идиотизм, если он не сразу вспомнил про промедол и болеутоляющее в пакете Михалыча.
Сделав уколы, Виктор стал ждать результатов.
– Ну, не засыпай, голуба, – уговаривал он девчонку, которой от роду насчитывалось лет двадцать с небольшим. Скажи что-нибудь.
– Ууу-дак, – последовал ответ.
Виктор несказанно обрадовался:
– Вот и хорошо. Не спи, доедем!
Ноги мотоциклистки торчали в разные стороны, вывернутые дьявольским образом, в одном месте кость выступала наружу. Ах, как кстати подоспели уколы.