Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
Как же он корил себя за привычку вмешиваться в чужие дела, а недавний опыт с браконьером, доказывал, что это пустая трата времени. Но в тот раз он просто не мог проехать мимо. Так что он заглянул в окно кунга, рискуя вызвать неудовольствие людей, устроившихся на ночлег, и забарабанил по стеклу.
Тогда ему и довелось испытать молниеносный шок от зрелища, открывшегося в окне. Фары машины осветили двух солдат, обезображенных предсмертными гримасами боли и отчаяния. Одни из них успел проснуться, ощутив удушье, другой отошел во сне. Их смерть объяснялась туманом, который принес с собой отравляющие вещества. В тот миг, когда один из томимых удушьем бойцов, решил проветрить будку, он подписал смертный приговор – себе и своему товарищу.
От этого страшного зрелища сонливость Виктора улетучилась. Не время спать! Хотя он все еще нетвердо стоял на ногах, он собрался для решительного броска, вот только в рукопашной схватке он не видел противника, с которым ему суждено сражаться.
Если положение бойцов представлялось доктору безнадежным, то водителя можно было попытаться спасти. Ударами монтировки Виктор разбил окно кабины. Увы, водитель также не подавал признаков жизни, его руки лежали на панели приборов, но голова откинулась, открывая страшное выражение того, что еще недавно было его лицом.
Виктор попытался соотнести смерть этих троих с предметами, которые находились в кабине водителя и будке кунга и могли послужить ее причиной, но не нашел ничего подозрительного. Их захватил туман сразу же, едва они прибыли в его владения. Почувствовав духоту (не случайно, ох, не случайно, один солдатик и водитель перед смертью открыли окна), они вдохнули смертельную дозу выброса.
Тела еще сохраняли тепло, и Виктору, которому доводилось иметь дело со смертью, стало ясно, что она наступила совсем недавно. Вполне возможно, что и сам он попал бы под выброс, если бы не замешкался при отъезде с мерином, хлопоты с больной ногой которого и подарили ему спасительную отсрочку.
Несмотря на то, что солдаты были мертвы, Виктор действовал так, как ему предписывала инструкция: он вскрыл помещение, дабы обеспечить доступ свежего воздуха. Тут его выручили старые ботинки, уродливые мартенсы отечественного производства, много лет назад продававшиеся в деревенском магазине. На подошве были выдавлены буквы: «космос». Виктор бил и бил ботинком в дверь, помогая себе монтировкой, пока металлический лист обшивки не прогнулся настолько, что он мог сунуть под него лом и выбить замок.
Рисковал ли Виктор, у которого из всех защитных средств имелась только футболка, которую он обмотал нижнюю часть лица? Эх, прости-прощай надежда произвести впечатление на красавицу, ожидающую его (если еще не устала ждать, потеряв терпение).
Имелась еще одна мысль, которая требовала от него проникнуть в кунг. Он искал рацию, без которой военные не отправлялись в путь. Этот предмет мог принести спасение – ему, елочному браконьеру, а также другим путникам на дороге (на случай, если кто-то из них остался в живых).
Когда Виктор смог распахнуть дверь настолько, чтобы проникнуть внутрь, ему пришлось нарушить порядок расположения тел – рация оказалась погребена под их грудой. Ни за что бы ее не найти, если бы не спокойствие и методичность Виктора: он переворачивал каждого солдата в надежде отыскать случайные признаки жизни, но находил лишь свидетельства смерти.
К счастью, рацию удалось отыскать. Нужный прибор находился рядом с бойцом, который в последний миг жизни пытался выйти на связь, но отравление накрыло его так быстро, что он не успел даже произнести свой позывной.
Фары ГАЗа притухли, но аккумулятор оказался не разряжен. Нет, это не остановка на ночлег, понял Виктор. Смерть застала их в пути, они встретили ее бодрствуя. Открытые глаза, на лицах – гримаса ужаса.
По рации ему долго не отвечали. Само собой разумеется, он не знал позывного.
– Кто говорит? – наконец, спросил строгий голос, потому что Виктор обращался не по уставу.
– Доктор Цепков, – ответил он, желая лишь одно, чтобы его не перебивали и позволили досказать до конца.
– А уверен ли ты, доктор, что солдаты мертвы, а не, скажем, пьяны? – допытывался неприятный голос, принадлежавший, несомненно, командиру.
– С кем имею честь разговаривать? – Виктор задал вопрос, который следовало задать в самом начале.
Его собеседник смешался: обозначив себя, он принимал ответственность за все последующие действия. «Майор Габрелянов».
– Мертвее не бывают, майор, да вы приезжайте, сами увидите, – ответил Виктор.
Габрелянов заверил его, что выезжает немедленно, и, уточнив локацию, добавив предупреждение, чтобы доктор держал язык за зубами, но про это Виктор и сам знал.
«Земля вам пухом, братишки. а мне пора по делам», – прошептал он, простившись с мертвыми солдатиками. И еще сильнее он не хотел умирать сам.
Произнесенные вслух слова сделали напутствие реальным, словно это предложение изрек кто-то другой.
Вмешательство майора Габрелянова ободрило Виктора, к которому вернулась способность размышлять. Он пытался понять, что случилось с первыми человеческими жертвами тумана. Вот лисы и белки, потерявшие способность двигаться, все еще сохраняли жизнь, а ведь звери только глотнули тумана, да и массу имели несравнимо меньше. Значит, эти трое мужчин провели в тумане значительное время. Виктор предположил, что они побывали там, где находился источник загрязнения, откуда и распространялась зараза. Меньше всего ему хотелось думать, что они прибыли как раз с той стороны, куда он сейчас направлялся. И где его ждала подруга.
Круг 3-й
Туман растекался по равнине, и Виктор с тревогой наблюдал, как в свете фар силуэты деревьев тонули в белесой мгле, представлявшейся ему всё более опасной. Дорога следовала через поля, которые тянулись вдоль реки. Впереди на дороге свет выхватил из темноты человека, неподвижного, словно стрелка компаса, но Виктор не мог понять, на что это указывает. Потом незнакомец скользнул в тьму лесополосы и ушел, оставив после себя узкую световую полосу и тарахтение мотоцикла. Виктору еще не доводилось встречать в этих краях любителей острых ощущений. Бедность жителей не позволяла им обзаводиться дорогими игрушками.
Мотоцикл был явно из числа дорогих моделей, при старте набиравших сотню километров в час. Быстро удаляясь, ночной гонщик ушел по грунтовке через поля к мосту через Волгу. Виктору тоже хотелось спастись, унестись отсюда подальше, однако не оставляла мысль: если он сбежит, его место придется занять кому-то другому, и тот не будет знаком с этим туманом и может умереть страшной смертью, как люди внутри грузовика. Станет ли следующей жертвой мотоциклист или кто другой, а может и все люди на Земле.
Путь Виктора лежал к мосту, на который мчался байкер. На въезде стоял мерцающий огоньками знак, призывавший сбросить скорость, в будке дежурил смотритель. До Виктора не сразу дошло, что мост, расцвеченный иллюминацией, а значит, и будка, являлись режимными объектами, следовательно, местный дед мороз должен иметь экстренную связь.
Дежурный не спал и тревожно выглядывал в окно, хотя в темноте он ничего не мог разобрать.
–Что делается-то? – приветствовал он водителя.
Его звали Димитрием, и он знал всех жителей, ездивших через реку, но с этим водителем раньше не виделся, и ночное путешествие вызвало у него подозрение. Такую же тревогу вызвал у него и мотоциклист, только что промчавшийся по мосту сломя голову. Но если в первом случае Димитрий ничего не мог поделать (ну не садиться же ему в старый «Жигуль» и не мчаться за байком), то во второй раз он постарался выполнить свои обязанности. Несмотря на сверкающий, как елочная игрушка, знак, машина следовала с явным превышением скорости.