Всего за 599 руб. Купить полную версию
Банные откупщики регулярно платили государству. Все подробности выплат оговаривались на местном уровне с учетом местных экономических условий. Где-то откуп составлял 17 рублей в год, где-то – 50 рублей. Но если к этому добавлялись другие монополии (например, право торговать спиртными напитками или надзирать за азартными играми), тогда цены могли запросто взлетать до сотен рублей в год. В течение первой половины XVII века цены значительно поднялись[76].
Система откупов была не единственным средством, которым располагало государство для получения доходов от бань. Сборщики налогов отдельно ввели еще и пошлину – ее должна была уплатить каждая торговая баня, чтобы ей позволили открыться и работать. С откупщиков, уже заплативших за многолетнюю монополию на управление банями, такая пошлина взималась только один раз[77]. Однако годовое бремя пошлин, каким облагались содержатели бань поменьше, могло быть довольно значительным[78]. Сообща оба метода налогообложения обеспечивали казне устойчивый приток денег[79].
Царские управляющие прекрасно понимали важность банных податей. В 1680-е годы в своде законов было четко оговорено, что взимание сборов за управление торговыми банями находится в исключительном ведении великого князя[80]. Но этим государственные инструменты изъятия доходов еще не исчерпывались. В придачу к откупам и пошлинам, баню можно было облагать поборами еще тремя способами. “Банный сбор” – так назывался налог на частные бани; “банные деньги” взимались с человека, который желал считаться профессиональным управляющим баней; и, наконец, оброком называлась сумма, которую уплачивали государю отдельные купцы за право управлять баней – но без монополии, которой обладали только откупщики[81].
Законы проводили различия между торговыми и домовыми банями и, соответственно, управляли ими и облагали их сборами по-разному. Некоторые люди, имевшие домовые бани, иногда пускали в них за небольшую плату гостей или бедных странников, тем самым избегая налогов, которые им пришлось бы платить в случае, если бы они официально держали торговые бани. И государство, и люди, получившие лицензию на управление торговыми, были кровно заинтересованы в закрытии домовых, которые исподтишка действовали как торговые бани[82]. Все эти налоговые законы, взятые вместе, заставляют предположить, что Московское государство рассматривало бани в первую очередь как источник доходов, которые следовало из них выжимать, а вовсе не как источник колдовства, греха и обычаев, которые нужно было регулировать. В отличие от западных обозревателей, московских правителей, похоже, нисколько не занимал вопрос о недозволенном общении полов или о разврате в бане. Не думали они о бане и с точки зрения здоровья. В Московии регулирование деятельности бань начиналось и кончалось взиманием податей.
Попытки упорядочить сбор податей предшествовали реформам Петра I. Но в период его царствования этот процесс сделался более систематизированным: закрылись лазейки, прежде позволявшие некоторым владельцам бань уклоняться от уплаты налогов. В начале XVIII века Петр, желавший сделать Россию более похожей на Европу, начал масштабные преобразования в стране. При этом главная задача отводилась модернизации военной и административной систем. Чтобы осуществить задуманные планы, царю требовалось пополнить казну налогами[83]. Многие характерные приметы русскости – от стиля жизни, принятого при московском дворе, до традиционных окладистых бород и одежды, какую носили бояре, – безжалостно искоренялись и заменялись западными. Но русская баня уцелела.
Петр не стал ни реформировать баню, ни объявлять ее учреждением, которое поможет государству тем, что будет поддерживать здоровье населения. Он просто повысил подати, которыми уже были обложены содержатели бань. В 1704 году был издан указ, повелевавший направлять все оброчные деньги, поступавшие от торговых и домовых бань, в Ингерманландскую канцелярию, находившуюся в ведении Александра Меншикова – правой руки Петра и главного администратора его реформ. В указе впервые четко говорилось, что городские торговые бани, бани в боярских усадьбах и даже монастырские – все облагались оброком, даже если официально они не действовали как торговые[84]. В городах с населением более пятисот человек бани следовало строить купцам, которые затем должны были выплачивать положенный банный оброк государству. В некоторых случаях бани мог возводить городской глава, но и тогда их следовало вносить в общий реестр и облагать сбором. Жителям небольших городов и монастырских посадов, желавшим иметь свои бани, но не желавшим платить положенный оброк, грозили разрушением бани – и пеней в придачу. Деньги, естественно, должны были поступать наверх – в государственную казну[85].
Потрясает размах административных усилий Петра, направленных на увеличение размеров банных податей и сборов. В законе уточнялось, что все торговые бани обязаны записывать и учитывать свои доходы, а государству предстояло по собственному усмотрению устанавливать тарифы. Если баня переходила в другие руки, новый владелец должен был уплатить дополнительную пошлину. Если возникали разногласия или поступали прошения от тех, кто сдавал бани в аренду, споры должны были рассматривать в канцелярии Меншикова. В тех городах и областях, где бань не было, их следовало строить и сдавать в аренду. А там, где они уже существовали, центральные власти были обязаны следить за исправным поступлением денег в государеву казну[86]. Фридрих Вебер – дипломат, представлявший Британию при русском дворе, – проницательно заметил (приблизительно в середине царствования Петра), что из-за того, что “русские вообще, и мужчины, и женщины”, моются дважды в неделю круглый год, банные налоги приносят “значительные доходы в царские сундуки”[87].
Однако налоговое бремя не могло быть слишком тяжелым, чтобы не отпугивать откупщиков, которые в противном случае вовсе не брались бы за управление банями или пытались бы утаивать свои заведения или прибыли от сборщиков податей. С точки зрения государства, чем больше было бань, плативших оброк и сбор за выдачу разрешений, тем лучше. В то же время управляющие банями хотели иметь какой-то гарантированный доход от своей деятельности. Понимая это, Петр ввел в действие законы, призванные помочь торговым баням в некоторых обстоятельствах: так, новые бани предписывалось возводить на порядочном расстоянии от уже существующих, чтобы не переманивать у них посетителей; если владельцы уже существующих в какой-то местности бань могли объединить ресурсы и создать банную монополию, тогда государство ограничивало для них налоговые обязательства[88].
Когда торговые бани приходили в упадок или по иным причинам прекращали действовать, для их починки и восстановления работы требовались огромные средства. В таких случаях, чтобы поощрить купцов, опасавшихся и риска, и больших расходов, государство заключало с ними взаимовыгодные сделки. Например, такой случай произошел уже после смерти Петра: один купец согласился построить и взять под свое управление баню при условии, что ему позволят платить в казну меньший оброк, а еще выдадут разрешение на управление корчмой. Чтобы капиталовложение казалось этому купцу еще более выгодным, государство пообещало освободить его на пять лет от уплаты всех податей, если только к тому времени он не окупит все понесенные издержки[89]. Эти законы были призваны стимулировать капиталовложения в бани и одновременно обеспечить в дальнейшем поступление в казну новых налогов.