Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
– Кто такой, этот Петер Ульрих?
– Не знаю. Должно быть, кто-то из генералов.
– Постой. Что-то знакомое… Петер Ульрих…, – озадачился Остерман, потирая переносицу, – Кто же это, Петер Ульрих?
И, перебрав в памяти имена, с удивлением припомнил:
– Да ведь так зовут племянника Елизаветы! Голштинского сироту. Да! Именно так – Карл Петер Ульрих!! Мальчишка живёт в Киле. Ему сейчас должно быть…, – он прикинул что-то на пальцах, – тринадцать лет. Но причём тут он и шведская армия?! Может быть, речь шла вовсе не о командовании армией? Что ещё сказал Шетарди?
– Шетарди сказал: «Когда армия одержит победу, то и объяснять никому ничего не надо будет».
– Чёрт! Они говорят какими-то намёками!! Тебе не показалось? О победе, чьей армии шла речь?
– Надеюсь, что царевна Елизавета имеет в виду русскую армию, – ответил Микуров, предполагая, что это само собой разумеется.
– Да?! – фыркнул в ответ Остерман, – А вот я не уверен!!!
– Почему?
– Потому, что располагаю сведениями, что Елизавета в сговоре со шведами!
– Как?!
– Вот так! Только доказательств я накопать не могу!! – посетовал Андрей Иванович, закутываясь в халат.
– Но для чего царевне вступать в сговор с нашими заклятыми врагами?!
– Что тут непонятного, Микуров? Лизка на русский престол метит! А шведские «шляпы» ей в этом потворствуют.
– Не может быть, – продолжал недоумевать тот.
– Да уж, поверь мне, друг Василий! Может! Одно пока не могу выведать: на чём же они сговорились? – Остерман сдвинул брови к переносице и принялся усиленно думать, – Насколько я знаю, Швеция одержима лишь одной целью – вернуть финские земли!
Микуров вопросительно посмотрел на Андрея Ивановича, а тот на него:
– Неужели царевна пообещала отдать им Финляндию в обмен на корону?!
Остерман постучал пальцами по столешнице:
– С другой стороны, мы знаем, что кардинал Флери выделил очень большие субсидии Швеции на то, чтобы та начала войну против нас. Наш посланник в Париже Антиох Кантемир выведал, что сумма эта составила, – он поманил Василия ближе, – Один миллион и сто тысяч талеров!!!
Микуров аж присвистнул:
– Ого!!
– Вот то-то и оно! Как думаешь, Микуров, для чего в этом деле французы?
– Не знаю.
– Зачем нужна третья сторона, если между двумя, итак полный сговор? А? – и канцлер многозначительно поднял вверх палец, – А это, значит, что?
– Что сговор шведов с Елизаветой не состоялся.
Остерман покривил рот, выражая недоверие:
– Сомневаюсь! Может, и состоялся! Но ту из сторон, что почувствовала ущемление интересов, решили вознаградить деньгами. А? Так сказать, компенсировать издержки!! Соображаешь, Микуров?!
– Н-не очень.
– Эх, ты! В шахматы играешь?
– Играю.
– Тогда отвечай! Какова главная стратегия шахматной игры?
– Разгадать предполагаемые планы противника. И выстроить свои ходы на несколько шагов вперёд, опережая его.
– Молодец!! Хорошо мыслишь! – похвалил его Андрей Иванович, – Политика, Микуров, – это те же шахматы! Выигрывает тот, кто свои ходы просчитает на несколько шагов дальше противника.
– Уяснил.
– Итак, планы Швеции ясны, как божий день. А чего хочет Франция? Вот вопрос!! Для чего Шетарди посредничает между Елизаветой и шведами? Для чего Флери выплатил такие деньги шведам на войну?
– Может быть, по причине их договорного союза? – рассудил Василий.
Остерман поморщился:
– Не-е-ет, Микуров! Мелковато! Лишь по причине одного союзничества Флери ни за что не раскошелится! Этот старый сквалыжник платит только за личную выгоду! Уж, поверь, я его как облупленного знаю!! И не зря Шетарди крутится вокруг Елизаветы. Есть там какой-то скрытый от нас интерес!
– Но, может быть, это амурный интерес?
– Амурный?
– Ну, да. Царевна очень хороша собой. Вы же это не станете отрицать. Да и маркиз тоже не дурён. К тому же галантен и благороден. Как такой кавалер может не понравиться?
Канцлер сложил пальцы пирамидкой и задумался, уставившись в одну точку:
– А знаешь, Микуров, год назад, Шетарди по приезду в Петербург, уже питал амурный интерес к Елизавете, чем очень меня настораживал. Но увлечение это продолжалось недолго – ровно до того момента, как умерла императрица, и регентом провозгласил себя Бирон. Тогда Шетарди отчего-то вмиг охладел к Елизавете. Зато к ней воспылал амуром другой кавалер, более значительный – сам Бирон.
– Да?
– Да. А Шетради безропотно ушёл в тень. И почти полгода смотрел сквозь Елизавету, зевая. А теперь вдруг его «любовь» к ней запылала с новой силой? С чего бы это?!
– Ну, так соперника же не стало, – рассудил Микуров, – Бирона то есть.
– Соперника не стало…, – повторил Остерман, уходя в размышления, – Есть соперник – интерес исчезает. Нет соперника – интерес возникает. Странно… А ведь должно быть наоборот!
Микуров почесал в затылке:
– Я что-то Вас не понимаю, Андрей Иванович.
– Погоди, погоди…, – отмахнулся он от него и быстро забормотал себе под нос, – Если Елизавета – это интерес. То, является ли интерес целью? Вот, в чём суть! Не подменяем ли мы цель средством? Не принимаем ли интерес за цель? Понимаешь меня, Микуров?!
– Нет, – растерялся тот, – Что всё это значит?
– А это значит, что соперником у Шетарди был не Бирон! А Елизавета для него, хоть и интерес, но не цель, а средство! – победно сообщил Остерман, светлея взором.
– Средство? Для чего?
– Ну, во-первых, ты должен понимать, что Шетарди – это не частное лицо, это рука Франции! А Елизавета – это оппозиция нынешней власти в России!
– Усвоил.
– А вот теперь давай вместе пораскинем мозгами. Почему, на время регентства Бирона, Шетарди охладел к Елизавете? Стало быть, Франции был угоден Бирон в роли регента, и интерес к русской оппозиции сошёл на нет. А, когда власть перешла в руки к Анне, Шетарди возобновил интерес к Елизавете! То есть теперь Франция захотела оказать поддержку русской оппозиции. Выходит, Анна Леопольдовна не угодна Франции в роли регентши!
– Чем же Анна Леопольдовна не угодна Франции?
И тут канцлера внезапно осенило:
– Австрийским супругом!!! Микуров! Вот, чем!
– Не понял.
– Чудак ты! Франция – ярый противник Австрии! И ей, во что бы то ни стало, хочется разрушить наш с австрийцами союз. Теперь всё сложилось!! Франции поперёк горла Анна Леопольдовна по причине её супружества с Брауншвейгским принцем! И выход избавиться от австрийского влияния в России кардинал Флери нашёл в том, чтоб поспособствовать Швеции – посадить на трон Елизавету!
Василий вздохнул:
– Уф… Ну, и комбинация…
– Но какова Елизавета! Чёртова кукла! Я-то, старый дурак, всё лелеял мечту выдать её за Курляндского герцога. Или пристроить в монастырь. А тут, видишь, как всё закрутилось! Лучше и не придумаешь!
– Лучше не придумаешь?! К чему это Вы?
– Лизка в сговоре сразу с двумя иностранными державами против нынешней великой княгини!! Тут уж ей монастырём не отделаться! Это, друг мой, каторга!! Ох, если бы только нам удалось схватить мерзавку с поличным! А, ну-ка, скажи, Шетарди видится с ней, помимо придворных балов? Назначает ей встречи?
– Нет.
– Однако, это странно. Она не виделась с Нолькеном, пока тот был в Петербурге! Теперь не видится с Шетарди! – озадачился Остерман, – Как же они общаются?!
– Мне это неизвестно.
– А надо, чтоб стало известно! Вот что! Я настропалю Щегловитого, что живёт у Елизаветы в доме, чтоб следил за каждым её шагом. А ты, Микуров, глаз с Шетарди не спускай! Едва узнаешь, что тот собирается встретиться с Елизаветой, сообщай мне незамедлительно!!
– Хорошо.
– Пойми, Анне Леопольдовне нужны доказательства! Она, видишь ли, слухам не верит, мнит себе, что Елизавета – кроткая овечка! А та и рада лишний раз перед великой княгиней слезу пустить, да пожалобиться! Поэтому нам край, как надо застукать Лизку за переговорами с Шетарди!!
– Понял, Андрей Иванович.
– Тогда приказом генерального прокурора предъявим ей обвинение в заговоре. И вышлем с лёгким сердцем в Сибирь! На пожизненное поселение! Вот тогда и вздохнём спокойно!
дом графини А. Г. Ягужинской