Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Таким образом, к первому дню объявления войны у шведов в Финляндии находились отряд генерала Будденброка в районе Фридрихсгама и корпус генерала Врангеля у Вильманстранда. Общая численность этого войска была около восьми тысяч человек. Возможно, этого было бы достаточно для обороны, но не для победного наступления на Петербург, так как армия русских значительно превосходила их численностью!
Царевнин дворец
Известие об объявлении войны Елизавета восприняла с волнением. Она продолжала трусить и сомневаться в успехе предприятия. Её по-прежнему, смущало, что продвижением её на трон занимаются представители стран, состоящие в списке врагов её государства. Поэтому ей казалось, что её собственное положение в этой ситуации больше смахивает на предательство!
В поисках того, как завуалировать это, она вспомнила про племянника Карла Петра Ульриха герцога Голштинского. И стала настаивать, чтобы во главе шведской армии шёл именно он! Этот мальчик по своему происхождению и родственным связям имел права как на трон русский, так и на шведский.
– Поймите же! – уверяла она Шетарди и, через него, шведское командование, – В представлении русских людей шведы – это враги! А нам необходимо показать их добрые намерения в этой войне по отношению к России. И внук Петра Великого во главе армии – это будет понятный для всех ход! Мол, племянник ведёт войска на помощь тётушке (то есть мне), дабы восстановить справедливость. И попрать моих врагов, незаконно занявших трон!
Шетарди идея понравилась. Но вот в Стокгольме отнеслись к ней прохладно:
– О, женщины! Они из всего готовы сделать спектакль! Зачем в военных делах такие оперные страсти? – хладнокровно возразил Юлленборг, – Да и мал ещё Карл Петр для полководца. Ему только тринадцать лет! Это смешно! Поставить ребёнка во главу армии!! Наши доблестные генералы сочтут это за оскорбление.
– Но Елизавета боится, – напомнил ему Нолькен, – Она не знает, как объяснить русскому народу, почему те, кого они считают врагами, помогают их любимой дочери Петра?
– После того, как наша армия одержит победу и возведёт Елизавету на русский престол, ей нечего будет бояться! И не надо будет никому ничего объяснять!! Напишите Шетарди, чтоб так и передал царевне!
Императорский летний дворец
Оправившись после родов, Анна Леопольдовна двенадцатого августа отпраздновала день рождения сына, императора Иоанна Антоновича. В празднество входил парад войск, императорский банкет, затем торжественный спуск на воду линейного корабля «Иоанн». Вечером в Летнем дворце давали бал с фейерверком.
А на следующий день здесь же праздновалась помолвка любимой подруги и фрейлины великой княгини Юлии Менгден с графом Морицем Линаром.
Линар сдержанно принял затею Анны женить его на Менгден. Но, прежде, чем дать согласие, граф тщательно взвесил все перспективы, что сулит ему этот фиктивный брак. И, обдумав, пришёл к выводу, что это его шанс стать вторым Бироном!!
Размечтавшись, Линар вообразил себе все прелести жизни «серого кардинала» за спинкой трона русского императора.
– Анна невероятно добра и щедра, – рассуждал он, – Она и сейчас дарит мне дорогие подарки и ни в чём не отказывает. Но это лишь цветочки! Через её расположение я могу добиться просто несметного богатства! Дворцы, дома, деньги, счета в банках, земли, крепостные души…
Ух, ты! Представил, и голова закружилась!!
– Да, но вот только моё саксонское подданство вряд ли может поспособствовать обогащению в России. Вернее сказать, оно может этому воспрепятствовать!
Линар был не глуп и отлично понимал – чтобы полной ложкой черпать богатства, как это делал Бирон или как ныне делают Остерман, Левенвольд, Миних или Лопухин, для этого нужно иметь хороший чин при императорском русском дворе. А, значит, надо перейти на службу ко двору Анны.
– А что?! – спросил он сам себя, – Анна будет этому только рада! Думаю, камер-юнкер – это мелковато. А вот должность кабинет-министра пришлась бы мне по плечу!!
Однако, поступить так, не посоветовавшись со своим королём Августом, Линар, конечно, не мог. Поэтому он, стоя перед зеркалом, и репетируя речь для Анны Леопольдовны, чётко проговорил сам себе поэтапно, все шаги своего карьерного взлёта:
– Итак! Сейчас играю помолвку, чтоб обозначить своё будущее положение при дворе. И тут же еду в Дрезден – заручиться согласием короля Августа о переход на службу к русскому двору. Получаю согласие, возвращаюсь в Петербург и уже в новой должности… веду Менгден под венец!!
Анна была рада решению Линара перейти к ней на службу, и огорчена тем, что ему придётся уехать для этого в Дрезден. Предстоящая разлука её тяготила и омрачала. Она так расстроилась, что стала плакать. Мориц целовал ей руки, обнимал, клялся в вечной любви и уверял, что вернётся очень-очень быстро! Так быстро, что Анна даже соскучиться не успеет!!
Приняв эту разлуку, как необходимость для их дальнейшего счастья, Анна Леопольдовна смирилась. На помолвку Юлии с Линаром она пригласила весь столичный свет; ей хотелось довести до каждого тот факт, что граф Линар станет официальным супругом Юлии, чтоб раз и навсегда прекратить сплетни вокруг её отношений с Линаром и положить конец подозрениям о незаконнорожденности её детей!
Юлия с Линаром отлично справились с отведёнными им ролями. На протяжении всей помолвки они нежно улыбались друг другу и держались за руки, изображая влюблённую пару, чтоб ни у кого, даже и мысли не закралось, что всё это лишь бутафория.
А Анна Леопольдовна весь вечер просидела подле супруга, принимая его ухаживания, и демонстрируя придворным семейную идиллию.
По окончании этого грандиозного спектакля, насквозь пропитанного фальшью, обе пары после полуночи совместно покинули торжество. Идя по коридору Летнего дворца к спальным покоям, первым отделился Антон-Ульрих:
– Спокойной ночи, сударыня, – холодно кивнул он супруге и скрылся за дверью своей комнаты.
Второй попрощалась Юлия:
– Спокойной ночи, Ваше высочество, – произнесла она Анне, а с графом (наречённым женихом) попрощалась лишь едва заметным наклоном головы, даже не взглянув на него.
И ушла к своим спальным покоям.
Анна с Линаром, оставшись одни, взялись за руки и удалились в покои великой княгини. Наутро Линар уже планировал отбыть из Петербурга, и это была их прощальная ночь перед долгой разлукой.
Очевидно, Анна испытывала недобрые предчувствия, поэтому всю ночь не сомкнула глаз. Ей так хотелось насладиться близостью с возлюбленным, его присутствием, его теплом, что, когда Мориц Линар задремал, она до самого утра, подперев ладонью щёку, трогательно и с нежностью смотрела на него, обнимала и тихо плакала.
Хоть они ещё этого и не знали, но это, и вправду была их прощальная и последняя ночь. Больше они не увидятся никогда.
дом графа А. И. Остермана
Воспользовавшись тем, что после праздничного торжества по случаю помолвки Менгден с Линаром, маркиз Шетарди лежит в похмельном дыму, Микуров пошёл прогуляться. Не исключая возможности, что за ним могут следить, для таких случаев у Василия был уже продуманный план. Он вошёл в трактир возле Зелёного моста, поднялся на второй этаж в номера. Там у него была оплачена комната. В ней он быстро переоделся, разоблачившись из французского шевалье в русского горожанина. Спустился вниз уже совсем в другом облике, и отправился пешком к дому канцлера Остермана.
– Андрей Иванович, вчера Шетарди на балу в Летнем дворце перемолвился несколькими фразами с Елизаветой, – сообщил он Остерману, сидя за чашкой чая у него в кабинете, – Они были далеко и говорили по-французски. Но мне удалось кое-что распознать по губам. Маркиз, в основном, сыпал комплиментами. Но затем, они обменялись коротко мнениями по поводу объявленной шведами войны. И Шетарди упомянул некоего Петера Ульриха, который, якобы, должен был возглавить шведскую армию. Но по каким-то причинам, его кандидатуру отклонили.