Всего за 80 руб. Купить полную версию
Казалось, капризная Фортуна решила еще раз повернуться лицом к своему любимцу: дала последний шанс повернуть вспять ход европейской истории! Правда, в «мирного» «генерала Бонапарта» как-то никому не верилось, а кое-кто из наиболее прозорливых полагал, что лимит везения он уже выбрал…
…Между прочим, среди женщин, которых он в свое время облагодетельствовал в прямом и переносном смысле, приветствовали его возвращение очень немногие (Валевска, Фуре, Жоржина, Дюшатель и его падчерица Гортензия). (См. том III, моей книги «Свет и Тени» «генерала Бонапарта»: «Первый диктатор Европы». ) Все остальные либо не хотели рисковать своими состояниями и социальным положением либо активно его осуждали и даже выступали против, причем – агрессивно, как например, де Водэ и Бургуа. (См. там же.) У слабого, но когда надо очень сметливого пола, «от любви до ненависти – один шаг» и, как правило, он – очень короткий, а месть его и вовсе – ужасна, беспредельна и… непредсказуема. «Се ля ви». А после краха под Ватерлоо с ним останутся только две женщины: его мать и его падчерица! Первая по вполне естественной причине, этой был ее гениальный сын, а вторая – в память о ее безвременно усопшей матери, которую он несмотря на все ее «бабские глупости» любил и сделал императрицей, пока не принял рокового решения о династическом браке…
Если до рокового похода 1812 г. все им восхищались, то теперь его магия уже ослабела. Страх перед ним исчез, налицо стали проявления физической слабости того, кто совсем недавно был полубогом. Он растолстел, его жесты стали медлительны, походка – тяжелой. Признавал это и он сам. «…Я старею. В сорок пять лет человек не тот, что в тридцать…» – говорил он в беседе с известным писателем и политическим публицистом Бенжаменом Констаном. Более того, он все чаще начнет сомневаться с принятием своевременного решения, в том числе, на войне… на поле боя!
Чего раньше за ним – Последним Демоном Войны – не водилось!!!
Возродившемуся императору французов пришлось столкнуться с трудностями при формировании своего правительства: почти всех пришлось уговаривать, а кое-кого даже принуждать к сотрудничеству. Многие не хотели рисковать, предчувствуя нехорошие последствия для них лично. И хотя внешне все было похоже на времена могущества империи, но людей вокруг стало меньше и их поведение изменилось. Его воздействие на людей уже не было столь мощным: никто не понимал – по какому пути он пойдет…
Время эйфории и восторгов закончилось очень быстро…
Их сменило волнующее и тревожное ожидание…
Предвестник горьких разочарований?
Так или иначе, но «полет корсиканского орла» продолжился!
В Вене в ту пору проходил Венский конгресс, где решались территориальные вопросы в «обновленной» Европе. Вечером 7 марта в императорском дворце был бал, данный австрийским двором в честь собравшихся государей и представителей европейских держав. Вдруг в разгар празднества гости заметили какое-то смятение вокруг императора Франца: бледные, перепуганные царедворцы поспешно спускались с парадной лестницы, и вообще создавалось впечатление, будто во дворце внезапно вспыхнул пожар. В одно мгновение все залы дворца облетела весть, заставившая всех собравшихся в панике покинуть бал: только что примчавшийся курьер привез шокирующее известие: «Дьявол сорвался с цепи!!! И прямой дорогой идет на Париж!!!»
Потрясенные происшедшим европейские монархи, среди которых не было и не могло быть единства после свержения «корсиканского выскочки», вынуждены были объявить Наполеона врагом человечества. Правда, сначала эта новость вызвала среди них… смех… горький смех! Так или иначе, но всем приходилось снова воевать с «генералом Бонапартом»!
Сам Бонапарт прекрасно это осознавал: «Возможно, для спокойствия человечества было бы лучше, если бы ни Руссо, ни меня никогда бы не было на свете».
…Между прочим, Наполеон весьма оригинально относился к Жан-Жаку Руссо. Вскоре после переворота 18 брюмера он бросил вскользь своей свите: «Он был безумцем, ваш Руссо. Именно он завел нас туда, где мы сейчас оказались». Впрочем, не все с этим согласны, поскольку, как известно, «о вкусах – не спорят»…
Уже 13 (25) марта Россия, Великобритания, Австрия и Пруссия, еще до появления Наполеона в Париже, образовали для борьбы с наполеоновской угрозой новую, седьмую по счету, коалицию, а всем европейским государствам предлагалось присоединиться к ней. Заклятый враг Наполеона Англия – «эта нация лавочников», как ее раздраженно называл Бонапарт – уже пообещала трем великим державам, армии которых должны составить костяк коалиции на борьбу с «корсиканским чудовищем» колоссальные деньги – 5 млн. фунтов стерлингов, еще 3,5 миллиона выделялись для тридцати германских государств, которые были готовы поддержать их своими воинскими контингентами.
Против Франции опять ополчилась вся Европа, чьи общие людские и материальные ресурсы были неодолимы.
Глава 3. «Предматчевые расклады»: за и против… (начало)
К началу лета Наполеон почти полностью контролировал положение во Франции, не считая восставшей Вандеи, возродившей движение шуанов, куда ему пришлось послать для стабилизации ситуации от 15 до 25 тыс. солдат под началом генерала Ламарка, который в целом справился с поставленной ему задачей. Впрочем, это совершенно «особая песня» и она лежит «за кадром» нашего «наблюдения» о перипетиях судьбы «Генерала Бонапарта» в формате Full HD, 4 К, 6К… или, «доступно всем обо всём».
Франция снова должна была воевать. Деньги на войну у Франции были – 40 млн. золотом, но соотношение сил было явно не в ее пользу: союзники могли выставить до миллиона солдат (сразу же – ок. 775 тыс. и через несколько месяцев еще примерно 300 тыс. резервистов)! На этот раз ей навязывали войну, и она не могла от нее уклониться. Снова пришлось объявлять полную мобилизацию, хотя император колебался целых три недели, прежде чем объявить ненавистный призыв в армию: огромное большинство населения явно не желало войны.
В результате под ружьем оказалось 232 тыс. чел.
Зато в самой армии Наполеона обожали до умопомешательства. Все понимали, что на этот раз это действительно «последняя война». За долгие годы революционных и наполеоновских войн мужские ресурсы Франции оказались исчерпаны. На нее шли последние солдаты – остатки обстрелянных юнцов кампаний 1813—1814 гг. вместе с закаленными, но израненными ветеранами.
…Кстати сказать, если качество французской кавалерии участвовавшей в кампаниях 1813 – 1814 гг. оставляло желать лучшего после катастрофы 1812 г.. когда «генерал Бонапарт» похоронил свою замечательную конницу по дороге в Москву и во время ретирады из нее, а также на Бородинском поле, то теперь у него под началом оказалась несомненно отменная кавалерия (в частности, кирасирские полки), располагавшая лучшим за последние два года конским составом. Дело в том, что придя к власти, Бурбоны не поскупились и закупили по всей Европе большое количество превосходных коней, тем самым, вернув французской кавалерии ее боеспособность. Тем более, что из плена и госпиталей вернулось много бывалых всадников. К тому же, под знамена «генерала Бонапарта» снова встало немало многоопытных ветеранов из числа полковых и эскадронных командиров. Единственным иностранным подразделением во французской армии оказался эскадрон польских улан императорской гвардии, вернувшийся с Наполеоном во Францию с Эльбы. Другое дело, что «вновь испеченный» император французов на пару с Неем бесцельно положит весь ее цвет – в первую, очередь, кирасиров, карабинеров и гвардейских конных гренадер – сначала на перекрестке у Катр-Бра, где «решалась судьба Франции», а затем и на склонах плато Мон-Сен-Жана, когда «генерал Бонапарт» весь день безуспешно «ломился в закрытые ворота» британских позиций Веллингтона! Но «на войне – как на войне»…