Всего за 39 руб. Купить полную версию
(Прошупрощениязаэто словоизвержение, боюсь только, что чем дальше, тем
его будет больше.) Вторая причина - почемуядумаю,чтоименноэто
стихотворение Симора представляет особый - и,надеюсь,истинный- интерес
длямоегопостоянногочитателя;внеместьто странное, исключительно
сильноечувство,которое автор и хотел в него вложить. Ничего похожего я в
другихкнигах не встречал, а ведь я, смею сказать, с самого раннего детства
почти до сорока лет прочитывал не менее двухсот тысяч слов в день, а бывало,
и тысяч до четырехсот. А теперь, когда мне стукнуло сорок, мне редко хочется
что-то выискивать и, когда мне не приходится проверять сочинения - свои
собственные или моих юных слушательниц, - ячитаюсовсеммало - разве что
сердитые открытки от своих родичей, каталоги цветочных семян, разные отчеты,
любителейптицитрогательныезаписочкиспожеланиямискорейшего
выздоровленияотмоихстарыхчитателей,которыегде-то прочли дурацкую
выдумкуотом,будтоя полгода провожу в буддистском монастыре, а другие
полгода - впсихбольнице.Вовсякомслучае,японял,чтовысокомерие
человека,ничего не читающего или читающего очень мало, куда противнее, чем
высокомерие некоторых заядлых читателей, - поэтомуяипытаюсь(и вполне
серьезно)по-прежнемуупорнонастаиватьнасвоемпрежнемлитературном
всезнайстве. Возможно, что самое смешное - мояглубокаяуверенность в том,
чтояобычномогусразу сказать: пишет ли поэт или прозаик о том, что он
узнал по опыту из первых, вторых или десятых рук, или он подсовывает нам то,
что ему самому кажется чистейшей выдумкой. И все же, когда я впервые, в 1948
году, прочитал - вернееуслышал-стихиСимора"молодойвдовец - белая
кошка",мнетруднобыло себя убедить, что Симор не похоронил хотя бы одну
женувтайнеотнашей семьи. Но этого, конечно, не было. Во всяком случае,
еслиэтоипроизошло с ним (первым тут покраснею никак не я, а скорее мой
читатель),то в каком-нибудь предыдущем воплощении. И, зная моего брата так
близкоидосконально,могу сказать, что никаких молодых вдовцов среди его
хорошихзнакомых не было. Наконец, могу сказать, хоть это и лишнее, что сам
он - обыкновенныймолодойамериканец- нисколько не походил на вдовца. (И
хотявполне возможно, что иногда, в минуту мучительную или радостную, любой
женатыйчеловек,втомчислепредположительнои Симор, мог бы мысленно
представить себе, как сложилась бы жизнь, если бы его юной подруги не стало,
думается мне, что первоклассный поэт мог бы сделать на основе такой фантазии
прелестную элегию, но все эти мои соображения - тольководанамельницу
всяческихпсихологовимоегопредметанекасаются.) А хочу я сказать и
постараюсь, как это ни трудно, сказать покороче, что чем больше стихи Симора
кажутсямнечистоличными,чем больше они звучат лично, тем меньше в них
отраженыизвестныемне подробности его реальной повседневной жизни в нашем
западноммире. Мой брат Уэйкер (надеюсь, что его настоятель никогда об этом
неузнает) говорил, что в своих самых личных стихах Симор пользуется опытом
своих прежних перевоплощений - всемидостранностизапомнившимисяему
радостнымиилипечальнымисобытиямиегожизнивзаштатномБенаресе,
феодальной Японии, столичной Атлантиде.