Всего за 39 руб. Купить полную версию
Кто-то просто его там забыл. Поэт об этом
ничегонеговорит,ноэтообязательно должен быть огромный детский шар,
вероятно,зеленый,каклиствавЦентральномпаркеповесне.Второе
стихотворение,последнеевмоемсобрании,описываетмолодоговдовца,
живущегозагородом, который как-то вечером, разумеется в халате и пижаме,
вышел на лужайку перед домом поглядеть на полную луну. Скучающая белая кошка
- явночленегосемьи, и притом когда-то очень любимый - подкрадывается к
нему,ложится на спинку, и он, глядя на луну, дает ей покусывать свою левую
руку.Этопоследнеестихотворение может представить для моего постоянного
читателяисключительныйинтереспо двум совершенно особым причинам, и мне
очень хочется о них поговорить.
Какприсущепоэзиивообще,иособенностихамсярковыраженным
"влиянием"китайскойияпонской поэтики, и у Симора в его стихах тоже все
предельнообнажено и неизменно лишено всякого украшательства. Но приехавшая
комнена уикенд с полгода назад младшая сестра, Фрэнни, случайно, роясь в
моемстоле,нашла именно то стихотворение про вдовца, которое я только что
(преступно)пересказал своими словами: листок лежал отдельно, и я хотел его
перепечатать.Неважнопочему,ноФрэнни никогда этого стихотворения не
читалаи,конечно,тут же прочла его. Потом, когда зашел разговор об этих
стихах,онасказала,чтоееудивляет, почему Симор написал, что молодой
вдовецдалкошкепокусывать именно левую руку. Ей было как-то не по себе.
Вообще, говорит, это больше похоже на тебя, чем на Симора, - подчеркивать,
чтоименно речь идет о левой руке. Кроме клеветнического намека в мой адрес
насчеттого,чтояв своих писаниях все больше и больше вдаюсь во всякие
детали,она,очевидно,хотеласказать,чтоэтотэпитетпоказалсяей
навязчивым, слишком подчеркнутым, непоэтичным. Я ее переспорил и, откровенно
говоря,готов,еслипонадобится, поспорить и с вами. Я совершенно уверен,
чтоСиморсчиталжизненноважным упоминание о том, что именно в левую, в
менее нужную руку молодой вдовец дал белой кошке запустить острые зубки, тем
самымоставляяп_р_а_в_у_юрукусвободной,чтобы можно было бить себя в
грудь или ударить по лбу, - впрочем,зряявдалсяв такой разбор, многим
читателям он, наверно, покажется ужасно скучным. Пожалуй, так оно и есть. Но
я-тознаю,какмойбратотносился к человеческим рукам. Кроме того, тут
кроетсяидругаявесьма немаловажная сторона этого отношения. Может быть,
разговор на эту тему покажется безвкусицей - вродетого,каквдруг начать
читатьпотелефонусовершенночужомучеловекувселибретто "Эби и его
ирландской Розы", - ноядолжен сказать, что Симор был наполовину еврей, и
хотяне могу говорить на эту тему так же авторитетно, как великий Кафка, но
в сорок лет уже имею право трезво утверждать, что всякий думающий индивид, с
примесьюсемитскойкровивжилах,живетили жил в особо близких, почти
интимныхвзаимоотношенияхсосвоимируками,ихотяпотомонгодами,
буквальноилииносказательно,прячетихвкарман (боюсь, что иногда он
убираетих,какдвухназойливых и старых непрезентабельных приятелей или
родственников, которых предпочитают не брать с собой в гости), и все-таки он
вдруг,вкакой-токритический момент, начнет жестикулировать и уж в такую
минуту может сделать самый неожиданный жест - например,чрезвычайно
прозаически упомянуть, что именно левую руку кусала кошка, - аведь
поэтическое творчество, безусловно, является таким к_р_и_т_и_ч_е_с_к_и_м для
человека,егонаиболееличнымпереживанием,за которое мы ответственны.