Авгур Александр - Уроки выживания стр 3.

– Это приказ князя Святополка. За убийство людей в деревне Брагино.

– Ах, да. Брагино.

– И еще за деревню Курино. И за смуту в княжестве князя Святополка.

Голуба улыбнулась. От вида ее красивых, пухлых губ можно было опьянеть.

– Курино – это да. Но приписывать мне смуту глупо.

Голуба звонко засмеялась, еще больше смущая громилу.

– Коли дела князя гнилы, на ведьму валить нечего.

– Так значит, ты отказываешься оттого, что с помощью черной магии подняла восстания крестьян против Святополка?

Голуба улыбнулась.

Ермолай Строгий подумал:

– Жаль. Очень жаль встретить эту женщину при таких обстоятельствах.

Голова понимала – ведьма могла его дурачить, околдовать, а сердце хотело ее не убивать, отпустить. Он был человеком чести, и клятва в верности князю вновь и вновь всплывала в его памяти, заставляя рассудок оставаться холодным, хотя бы на короткий срок.

– Смута это скорей итог ненадлежащего правления князя. Народ зол и восстает против хозяина в надежде на лучшую жизнь. А трусливый Святополк обвиняет меня за свои же грехи.

– Молчи ведьма! – перебил ее жестко Строгий, будто освободившись от чар и вернув себе самообладание. – Закрой свой рот! Как ты смеешь клеветать князя!?

– Полно воин, полно, – все так же невозмутимо отвечала искусительница. – Коли не веришь мне, коли считаешь виновной, коли не смогу тебя переубедить, то руби головушку мою. Руби с плеча. Руби наотмашь. Только знай…

Она подошла к нему предельно близко, так что Ермолай смог почувствовать ее запах. Запах весенних полевых цветов.

– Только знай – вины моей нет. И ты горько будешь сожалеть о содеянном.

Ермолай Строгий от таких слов слегка растерялся. Он почувствовал себя глупым мальчишкой, которого обвинили в шалости, но которую он не совершал. Рука поднимала топор, веки закрылись, а губы прошептали:

– Прости.

Через мгновения глаза открылись, топор ударил и голова Голубы, упав, покатилась по деревянному полу.

Выходя из дома, держа отрубленную голову за волосы, охотник за нечестью произнес:

– Честь и клятва превыше всего.

Ночной лес, как и прежде, молчал. Лишь голос Строгого одиноко нарушил безмолвие:

– Дело сделано. Колдунья обезглавлена. Уходим!

Ратибор выбежал из своей засады, и чем ближе он подходил к Ермолаю, тем сильней расширялись его глаза. В них блестел ужас.

– Да что же это такое? – заскулил молодой охотник. – Да как это могло получиться? Ермолай за что?

– Ну, полно – полно, малой, – попытался успокоить его старший. – Такова наша работа. Ее не сделаешь, руки не замарав.

– Какая к бесам леса работа! – завопил словно раненый зверь Ратибор. – Ты почто ее загубил!?

– Угомонись ради бога огня, малой! Пока я тебя не высек как дрянную девчонку, – сказав это, Ермолай погрозил Ратибору тем, что было в его руке.

Строгий осекся. Он краем глаза заметил то, во что не хотел верить. Он поднял окровавленную добычу поближе, чтоб рассмотреть и не поверил своим глазам.

В его руке была отрубленная голова Прасковьи Охотницы.

2

Два охотника вошли в дом с выбитой дверью, держа топоры перед собой. Голову Прасковьи они оставили в мешке на улице. Тело решили найти позже, после завершения задания.

Они договорились не разговаривать с ведьмой, а как только ее увидят, сразу пустят в ход оружие. Строгий уже успел убедиться в том, что магия ведьмы сильна, а ее красота опасней заклинаний.

– Видишь, как эти черные сгустки ведьмовской энергии летают по залу? – спросил Ермолай. – Это означает что Голуба все еще в здании. Она не успела скрыться.

– А возможно, она и не хотела бежать, – продолжил Ратибор мысли старшего, дрожащим голосом. – Возможно, она знала, что мы вернемся, что бы убить нас.

Послышался скрип деревянных полов, ведьма вышла из тени. В этот раз она не улыбалась. Оба охотника замахнулись топорами, но кинул в цель только Ермолай. На его удивление оружие пролетело сквозь женщину.

– Бесы леса! – закричал старший. – Это видение! Осторожно!

Внезапно за спиной прозвучал скрип. Строгий с разворота попытался ударить по врагу, но его второй топор смог разрубить лишь воздух. Он снова ударил, но теперь в темный угол. Сталь наткнулась на камень, и издало жалкое: – Здынь.

Ермолай наугад начал рубить тьму. Досталось и сгусткам ведьмовской энергии, но все безрезультатно. На лестнице, ведшей на второй этаж, промелькнул еле заметный свет. Второй топор охотника полетел за ним следом, но, отлетев от невидимой в темноте преграды, куда-то упал.

– Выходи проклятая! – завопил он.

Все это время Ратибор стоял неподвижно с поднятой рукой. Старший схватил его за плечо и с силой потянул к себе.

– Очнись болван, коли жизнь дорога!

Ратибор словно тряпичная кукла свалился на пол. Глаза его безучастно смотрели в темноту.

– Очнись! Слышишь!? Очнись!

Ермолай почувствовал давно забытые, где-то далеко в детстве, страх и бессилие. Воин был закален на полях сражений с людьми и в битвах против нечисти, которая умирала в два счета, но тут совсем другое дело. Зло с внешностью богини совсем затуманило его разум, а теперь и поглотило молодого война лежащего на полу. Строгий совершенно не был к этому готов, он не знал что делать.

Вновь заскрипел пол. Опытный охотник вырвал оружие из руки напарника и приготовился к ближнему бою. Бросать наугад последний топор не было смысла. Скрип был везде. Какофония трущегося друг об друга ссохшегося дерева заползала в голову. Ермолай выронил топор, прищурился и, что было сил, закрыл руками уши. Казалось, вот-вот взорвется голова, но внезапно скрип прекратился. Строгий, не веря волшебному избавлению, открыл глаза и уши. Вокруг, как и прежде была мертвецкая тишина.

Внезапно Ратибор вскочил с пола и попытался схватить Ермолая. Опытный воин с легкостью отбил атаку прямым ударом в челюсть. На мгновение молодой охотник потерял ориентацию в пространстве, но, быстро придя в себя с новой силой наступал на старшего. Удары не умело попадали по телу опытного война и лишь злили его. В ответ тяжелые кулаки Строгого причиняли, куда больший урон Ратибору, ломая ребра и выбивая зубы.

– Опомнись малец! Покуда я не выбил из тебя душу! Это ведьма околдовала тебя! Опомнись!

Но слова не образумили молодого охотника. Он с нечеловеческой выносливостью продолжал бой и запрыгнул на уже уставшего Строгого. Остатки разбитых зубов вонзились в шею Ермолая, выпуская наружу горячую кровь.

– Ах ты, тварюга бесовская! Очнись!

В ответ новый укус и россыпь ударов. Опытный воин не удержался и упал на пол. Одержимый отлетел от него и ударился головой о каменную стену, вновь вскочил и побежал на жертву. Из последних сил Ермолай вцепился в кусающуюся голову нападавшего и раскрыл его пасть своими мощными руками. Что-то хрустнуло, и опытный воин разорвал рот Ратибору. Хлынула кровь. Она заливала глаза, попадала в рот. В воздухе появился запах железа. Строгий схватил бывшего друга за затылок и впечатал, со звуком лопающейся тыквы, его голову в пол. Ноги мертвеца пару раз дернулись и ослабли.

– Не видать тебе победы! – отплюнув кровь, вскрикнул Ермолай. – Не на того напала!

Он оторвал кусок рукава одежды мертвеца и перевязал себе шею.

– Это ты на меня напал. Я лишь защищалась, – сказала ведьма, выходя из тени.

На ее прекрасном лице читалась усталость.

– Я же давала возможность тебе уйти. Почему ты не воспользовался?

– Приказ князя Святополка, – ответил обессилевший воин в попытке встать.

– Лежи, – Голуба подошла ближе и слегка присела. – Не вставай, а иначе мне придется тебя убить.

Ермолай улыбнулся, но у него это получилось неумело.

– Знаешь ведьма, вначале я был околдован твоей красотой, но сейчас я увидел твою истинную сущность.

Голуба устало улыбнулась в ответ и начала зажигать свечи в комнате.

– А ведь я тебя сразу узнала, именно по этому ты все еще жив.