На рассвете мальчики пустились в путь, поблагодарив Базана. С площадки, на которой стоял его дом, они спустились вниз по тропинке, петлявшей поначалу между обломками скал, затем - среди карликовых деревьев и, наконец, по травяным склонам вышли в долину. Вверху, в горах, было ясно и прохладно, но чем ниже, тем теплее и влажнее становился воздух, а вскоре небо покрылось тучами, заморосил дождь, и ребята вымокли до нитки, словно попали под душ.
Поздним вечером тропинка привела их в другой лес. Казалось, они очутились в парке с громадными, редко стоящими деревьями, кроны которых подпирали небо. Дождь перестал моросить, но с листьев все еще капало; воздух вокруг пропитался влагой. Мальчики остановились под деревом, ствол которого был толщиной с дом. Два его гигантских корня образовали нечто вроде пещеры.
- Я думаю, мы можем остановиться здесь на ночь, - сказал Рич. - Это место не хуже других.
Их окружали заросли невысокого бледного папоротника, похожего на пучки белых перьев. Кое-где торчали цветы на стеблях, превышающих человеческий рост. Восковые и белые цветы чем-то напоминали тяжелые шапки подсолнечника.
- Можно собрать немного папоротника для постели, - сказал Рич.
- Если бы его еще просушить, - заметил Джесс. - Я промок, как старая половая тряпка.
Он беспокойно огляделся.
- Я вот думаю, нет ли и здесь этих Дхонов или других каких зверей.
- Со временем узнаем.
Рич оттер лицо рукой. Он был раздражен, ему было жарко, и он устал.
- Да не трусь ты так, - сказал он с пренебрежением.
- Я не трушу. Просто мне не по себе. Не все же такие храбрецы, как ты, тупоголовый.
- О, заткнись.
Джесс уселся, прислонившись спиной к дереву. Кора, толстая и грубая на вид, оказалась мягкой, как пробка. Джесс открыл рюкзак.
- Слишком тепло, - сказал он. - Мне хочется салата из лобстеров и мороженого. - И тут же вскрикнул: - Ой!
В его миске лежала каша из того и другого.
Рич хихикнул.
- Нужно заказывать что-то одно, - заметил он. - Пора уж научиться обращаться с магическими предметами. У них здесь все подчинено логике.
Он заказал сосиски и принялся их есть, хитровато поглядывая на Джесса.
Джесс отошел в сторону и вывалил смесь из миски в папоротник. Вернувшись к дереву, он заказал салат из лобстеров.
- При чем тут логика? - спросил он. - Что общего имеет логика с магией?
- Это понятно любому, кроме тебя, хорек. Подумай, ведь здесь науку называют магией, так? Но где наука - там законы логики, и это значит, что события происходят в определенной последовательности, всегда в одной и той же последовательности. Когда закипает вода, то получаешь пар, а не лед, так ведь? Эти миски дают пищу. Однако, например, не дают при этом еще и напитков. Но они всегда выполняют точно то, что ты требуешь. Ты назвал два блюда сразу, вот и получил их одновременно. Это и есть логика.
Джесс, дожевав салат, сказал:
- Если это так, то имеет смысл узнать законы местной науки, и тогда мы сами сможем совершать магические действия, не так ли?
- Хм, допустим. Все может быть. Но откуда мы узнаем эти законы?
- Зайдем в школу и возьмем учебник "Черная магия для начальных классов" или что-нибудь в этом роде.
- Хорошо бы, если только школу найдем, мы ведь даже не знаем, как они выглядят в этом мире, - возразил Рич. - Мы не знаем ничего. Может быть, здешние дети вообще не ходят в школу.
- Хм, неплохо бы им тут жилось.
Покончив с салатом, Джесс принялся за шоколадное мороженое с сиропом, но почувствовав, что переел, он привалился спиной к стволу дерева и уставился на плотный шатер из круглых желтых листьев высоко над головой. Уже в полусне он вспомнил все, что случилось с ними с того момента, когда они открыли дверь - и не нашли за ней кабинета мистера Хэггэрти. Кто бы мог вообразить в ту минуту, что он и Рич будут сидеть вот так рядышком, даже не огрызаясь друг на друга. В самом деле, они неплохо поладили. Не сказать, конечно, что Рич очень уж мил, но у него все-таки есть достоинства - он стойко отражал атаки Дхонов, он придумал этот фокус с копьями, чтобы подняться по скалистой стене. Даже в его угрюмой манере все рассчитывать наперед есть что-то уверенное и спокойное. Может быть, это потому, что он хорошо разбирается в математике и точных науках? Не верится, что можно так поладить с человеком, который тебе совсем не нравился. Значит, можно не сойтись характерами, подумал Джесс, и тем не менее действовать сообща.
Ему в голову пришла строчка:
Один и один - получается два.
Это было похоже на начало стихотворения. А что дальше? Два-молва-дрова-мова-права… Здесь - я, а там - ты… Нет-нет, это не годится. А, вот как:
Один и один - получается два.
Все одиноки - здесь ты, а там - я.
Слова "один и один" напомнили ему о математике. "Можно ли включить слово "математика" в стихотворение? Держу пари, такого никогда не было, - подумал Джесс. - А слово хорошее, ритмическое. Математика… объединит двух человек… как это? Что-то в этом есть. Попробовать слово "сердце"?"
Он попробовал:
Пусть математика сложит сердца…
Да, в этом что-то было. Он пока не очень представлял, что у него получится, но созвучие ему нравилось.
Джесс очнулся от задумчивости, почувствовав холод. Вечерний ветерок унес сырость. Воздух стал суше и прохладнее. Одежда на нем до сих пор была влажной, и он промерз до костей. Неподалеку Рич собирал ветки для костра. Джесс, поеживаясь, отправился помогать ему.
- Совсем нет крупных веток, - пожаловался Рич, - одна мелочь.
Джесс присмотрелся к высокому стеблю белого цветка. Стебель, толщиной в руку, оказался мягким на ощупь.
- Интересно, а вот это будет гореть? - спросил он.
- Не будь дураком. Цветы не горят.
- Это в нашем мире - не горят, балбес. Но здесь же все иначе.
Острием копья Джесс срезал несколько стеблей и разрубил их на куски около двух футов длиной. Рич, ворча по поводу глупости некоторых, набрал мелких веток, а Джесс сложил над ними шалашом разрубленные стебли цветов. Затем он чиркнул магической спичкой и поджег прутья.
Веточки принялись. Мальчики склонились над небольшим костерком, протягивая к нему руки.
- Ничего не выйдет, - сказал Рич. - Смотри, мелочь почти сгорела, а стебли даже не тлеют.
Джесс, обхватив себя руками и подпрыгивая, чтобы согреться, сказал:
- Дай им время. Просто подожди. Они загорятся. Приди, огонь!
Рич отвернулся.
- Глупости, - бросил он. - Одеяло надежнее.
От хвороста осталась лишь кучка золы, над которой вился голубой дым. Стебли цветов почернели. Спичка горела по-прежнему. Джесс пытался подбодрить ее, напевая: "Давай-давай, гори-гори!"
И, притопывая озябшими ногами, он в конце концов сложил нечто вроде песенки:
Папоротник, разгорись, разгорись,
Самым ярким огнем подымись.
Начни, начни же гореть,
Помоги нам ноги согреть.
Он вздохнул и выпрямился. Но в тот же момент стебли, затрещав и окутавшись дымом, вспыхнули.
- Вот видишь! - вскричал Джесс. - Им только нужно было немножко просохнуть.
Он разрубил копьем еще несколько стеблей, бросил их в огонь и отправился за другими. Рич, проводив его задумчивым взглядом, посмотрел на костер.
- Надо же? - пробормотал он. Потом, прихватив копье, отправился за Джессом.
Глава 10
Приключение с собакой
Ночь прошла спокойно, и они проснулись в прекрасном настроении. Косые солнечные лучи стлались по земле между деревьями, птицы порхали и чирикали высоко в ветвях.
Позавтракав, ребята аккуратно разложили порванную карту и принялись рассматривать ее. К северу от них располагалась равнина, за ней - гряда довольно крутых холмов. С холмов на восток текла река. На берегу у излучины реки, в том месте, где она расширялась, был изображен город, а надпись рядом гласила: "Рэд-Уотер, здесь находится дом профессора Айлберда".
- Довольно далеко, - сказал Рич, пальцами измеряя расстояние до города и сравнивая его с масштабом карты.
- В таком случае, чего мы медлим? - сказал Джесс. - Пошли!
Это было начало долгого пути, такого долгого, что они потеряли счет времени. Один день был во всем похож на другой: подъем на рассвете, торопливый завтрак, три часа ходьбы с короткими передышками, ленч и более долгий отдых, а затем - снова в путь, и лишь незадолго до заката ребята начинали подыскивать место для ночлега.
За время пути они окрепли, закалились и за день одолевали все большее и большее расстояние. И так однообразно тянулось время, так скучно, что мальчики почти забыли, зачем они отправились в этот поход. Им казалось, будто они идут целую вечность. На ходу они почти не разговаривали, сберегая силы, а к вечеру слишком уставали для болтовни. Прежняя жизнь - в их собственном мире - казалась теперь сном. Существовало лишь сегодня, где нужно было, выверяя дорогу по карте, идти и идти вперед, спускаясь в лощины, карабкаясь на холмы, через леса и поля - вперед, все время на север.
Но вот они вышли к возделанным полям и зашагали мимо ферм. Фермеры, пахавшие на лошадях или быках, обычно останавливались, приветствуя мальчиков. В домиках с выбеленными стенами и соломенными крышами их поили парным молоком и угощали домашним хлебом со свежим маслом. Иной раз они ночевали на мягких перинах из гусиного пуха, или - заворачивались в одеяла и укладывались на душистом сене.