Всего за 319 руб. Купить полную версию
Следуя за Горацио, Олив молча прошла через поле в сторону рамы.
– Ну что, думаю, ты еще кое о чем догадалась? – спросил наконец кот тоном, который подразумевал, что это вовсе не вопрос.
– Вроде бы.
– На твоем месте я был бы поосторожней. Не дай никому понять, сколько всего ты знаешь.
– В каком смысле?
Горацио, помолчав, смерил Олив серьезным взглядом.
– Я неверно сформулировал. Не дай никому понять, сколько всего ты не знаешь. Теперь тебе нужно лишь держаться подальше от неприятностей. Быть может, стоит найти какое-нибудь тихое, мирное увлечение – такое, из-за которого никто не умрет. Например, собирай марки. В филателии весьма редко бывают смертельные случаи. – Горацио отвернулся и поскакал к раме. – Давай, поторопись. Нам нельзя долго здесь оставаться.
– Погоди… стой! – взмолилась Олив. – В каком смысле: «никто не умрет»?
Устало вздохнув, Горацио плюхнулся на траву и принялся вылизывать лапы.
– Во-первых, очки. Ты их нашла. Ты их использовала. Ты знаешь, что они делают.
– Ну, не совсем…
– У тебя обычно получается залезать в картины? – огрызнулся он, оторвавшись от умывания. – Для того чтобы попасть внутрь и обратно, нужно, чтобы очки были на тебе. Другими словами, не потеряй их в одной из картин, иначе окажешься в ловушке. Тогда у тебя останется единственная надежда – найти проводника, который тебя выведет. То есть – меня. И не оставайся в одной картине надолго, иначе никогда не выберешься. По крайней мере, до конца.
– Но почему тебе очки не нужны?
Горацио поколебался. Задняя нога вдруг потребовала его абсолютного внимания.
– Никогда не слышала, что кошки умеют видеть то, чего остальные не видят? – ответил он наконец сквозь клок своей огненно-рыжей шерсти.
– Нет, – сказала Олив, но Горацио к этому моменту был слишком занят вычищением хвоста и не отреагировал.
– Моя шубка в отвратительном состоянии, – пробурчал он.
– А мне кажется, ты очень-очень красивый.
– Правда? – На мгновение Горацио даже прервал гигиенические процедуры. На его морде промелькнуло польщенное выражение, но кот быстро от него избавился. – В общем, ты не самым лучшим образом зарекомендовала себя перед кое-кем, кто за тобой следит. Да еще и то, что ты только что сделала… это было опасно.
– Ну, я же не знала, что случится, если залезть в картину! – воскликнула Олив. – А потом уже не могла так просто бросить Мортона.
– Я не говорил, что не нужно было этого делать. Просто сказал, что это было опасно. – Горацио поднялся на лапы и поглядел на Олив снизу вверх. – Ты показываешь, что не станешь легкой добычей. Возможно, даже заставишь его попотеть. Так просто ему своего не добиться.
– Кому – ему?
Кот отвернулся и торопливо преодолел последние шаги до рамы.
– Увидишь, – сказал он, а потом вспрыгнул в коридор. Олив вылезла следом.
Снова оказавшись в уютном тепле, залитом золотым электрическим светом, Олив оглянулась на картину, изображающую Линден-стрит. На ее глазах в далеком здании зажглось единственное окно. Там в одиночестве сидел Мортон и ждал, когда его спасут.
– Я всегда считал, что Олив может осветить любую комнату, – пошутил мистер Данвуди, отчего щеки девочки приобрели цвет ее любимых розовых хлопьев.
Миссис Данвуди закончила хлопотать, поспешила к столу и, поцеловав дочь и мужа в макушки, опустилась на свой стул. Все трое развернули на коленях салфетки.