Корнемжизнибыл
кубическийкорень,меройжизнибылаквадратнаямера.Людивереницей
проходили мимо, ужасный шум и грохот оглушили его.
Сэм прислонился к острому углу каменного здания.Чужиелицамелькали
мимо него тысячами, и ни одно из них не обратилось к нему. Ему казалось, что
он уже умер, что он призрак и его никто не видит. И город поразил его сердце
тоской одиночества.
Какой-тотолстяк,отделившисьотпотокапрохожих,остановилсяв
нескольких шагах от него, дожидаясь трамвая. Сэм незаметно подобрался к нему
поближе и заорал ему в ухо, стараясь перекричать уличный шум.
- У Ранкинсов свиньи весили куда больше наших, да ведь вихнихместах
желуди совсем другие, много лучше, чем у нас.
Толстяк отодвинулся подальше и сталпокупатьжареныекаштаны,чтобы
скрыть свой испуг.
Сэм почувствовал, что необходимо выпить. На той сторонеулицымужчины
входили и выходили через вращающуюся дверь. Сквозьнеемелькалаблестящая
стойка, уставленная бутылками. Мститель перешел дорогу и попытался войти.И
здесь опять Искусство преобразило знакомый круг представлений. Рука Сэмане
находила дверной ручки -онатщетноскользилапопрямоугольнойдубовой
панели, окованной медью, без единого выступа, хотя бы сбулавочнуюголовку
величиной, за который можно было бы ухватиться.
Смущенный, красный, растерянный, он отошел от бесполезной двериисел
на ступеньки. Дубинка из акации ткнула его в ребро.
- Проходи! - сказал полисмен. - Ты здесь давненько околачиваешься.
На следующем перекрестке резкий свисток оглушил Сэма.Онобернулсяи
увидел какого-то злодея, посылающего ему мрачные взгляды из-за дымящейсяна
жаровне горки земляных орехов. Он хотел перейтиулицу.Какая-тогромадная
машина, без лошадей, с голосом быка изапахомкоптящейлампы,промчалась
мимо, ободрав ему колени. Кэб задел его ступицей, а извозчик дал ему понять,
что любезности выдуманы не для таких случаев. Шофер,яростноназваниваяв
звонок, впервые в жизни оказался солидаренсизвозчиком.Крупнаядамав
шелковой жакетке "шанжан" толкнула его локтем в спину, а мальчишка-газетчик,
не торопясь, швырял в него банановыми корками и приговаривал: "И не хочется,
да нельзя упускать такой случай!"
Кол Гаркнесс, кончив работу и поставив фургон поднавес,завернулза
острый угол того самого здания, которому смелый замыселархитекторапридал
форму безопасной бритвы (1). В толпе спешащих прохожих, всего втрехшагах
впереди себя, он увиделпоследнегокровноговрагавсехсвоихродныхи
близких.
Оностановился,каквкопанный,ивпервоемгновениерастерялся,
застигнутый врасплох без оружия.НоСэмФолуэлужезаметилегосвоими
зоркими глазами горца.
Последовал прыжок, поток прохожих на мгновение заколебалсяипокрылся
рябью, и голос Сэма крикнул:
- Здорово, Кол! До чего же я рад тебя видеть!
И на углу Бродвея, Пятой авеню и Двадцать третьей улицыкровныевраги
из Кэмберленда пожали друг другу руки.