Но - боже правый! - изразцовый пол,чудныйизразцовыйпол!Я
невольно вспомнил битву под Нэшвилем и, по привычке, сделал кой-какие выводы
впользутогоположения,чтометкостьюстрельбыуправляютзаконы
наследственности.
Здесь я в первый раз увидел УэнтуортаКэсуэла,майораКэсуэла,если
соблюсти неуместную южную учтивость. Я понял, что это затип,лишьтолько
сподобилсяувидетьего.Крысынеимеютопределенногогеографического
местожительства. Мой старый друг А. Теннисон сказал,исказал,посвоему
обыкновению, метко:
"Пророк, прокляни болтливый язык и прокляни британскую гадину-крысу".
Будемрассматриватьслово"британский",какподлежащеезаменеad
libitum (3). Крыса везде остается крысой.
Человек этотсновалповестибюлюгостиницы,какголоднаясобака,
которая не помнит, где она зарыла кость. У него было широкое лицо, мясистое,
красное, своей сонной массивностью напоминавшее Будду. Он имелтолькоодно
достоинство - был очень гладко выбрит. Дотехпорпокачеловекбреется,
печать зверя не ляжет на его лицо. Я думаю, что, не воспользуйся онвэтот
день бритвой, я бы отверг его авансы и в уголовную летопись мира не былобы
внесено еще одно убийство.
Я стоял в пяти шагах отоднойизплевательниц,когдамайорКэсуэл
открыл по ней огонь. У меня хватило наблюдательности,чтобызаметить,что
нападающая сторона пользуется скорострельной артиллерией, а некаким-нибудь
охотничьим ружьем. Поэтому я быстро сделал шаг в сторону,чтодаломайору
повод извиниться передо мной как представителем мирногонаселения.Языку
него был как раз "болтливый". Через четыре минуты он стал моимприятелеми
потащил меня к стойке.
Я хочу оговориться здесь, что я и сам южанин, но непопрофессииили
ремеслу. Я избегаю галстуков-шнурков, шляпсширокимиопущеннымиполями,
длинных черных сюртуков"принцАльберт",разговоровоколичестветюков
хлопка, уничтоженных генералом Шерманом, ижеваниятабака.Когдаоркестр
играет "Дикси" (4), я не рукоплещу. Я толькоусаживаюсьпоудобнеевмоем
кожаном кресле, заказываю еще бутылку пива и жалею, что Лонгстрит (5)не...
Но к чему сожаления?
Майор Кэсуэл ударил кулаком по стойке, и ему отозвалась первая пушка на
форте Сэмтер. Когда он выстрелил изпоследней-наАппоматоксе,уменя
появилась слабая надежда... Но он перешел на родословныедреваивыяснил,
что Адам приходился семье Кэсуэл всеголишьтроюроднымбратом,даито
только боковой ее ветви.Покончивсгенеалогией,он,квеликомумоему
отвращению, стал распространяться о своихсемейныхделах.Онупомянуло
своей жене, проследил ее происхождение вплотьдоЕвыияростноопроверг
клеветнические слухи о том, что у нее будтобыестькакие-тородственные
связи с потомками Каина.