.." Но тут я заснул.
На следующий день король Сеттивайо был на своем месте и мои кости снова
протряслись в его катафалке до Джессамайн-стрит, Выходя, я велел ему ждать и
доставить меня обратно,
Азалия Эдэр выглядела еще болеечистенькой,бледнойихрупкой,чем
накануне. Подписав договор (по восьми центов за слово), она совсемпобелела
и вдруг стала сползать со стула. Без особого труда я поднял ее,положилна
допотопный диван, а затем выбежал на улицу и заорал пирату кофейногоцвета,
чтобы он привез доктора. С мудростью, которой янеподозревалвнем,он
покинул своих одров и побежал пешком, очевидно понимая, чтовременитерять
нечего. Через десять минут он вернулсясседовласым,серьезным,сведущим
врачом. В нескольких словах (стоивших много меньше восьми центовкаждое)я
объяснил ему свое присутствие в этом пустом таинственном доме.Онвеличаво
поклонился и повернулся к старому негру.
- Дядя Цезарь, - спокойно сказал он, - сбегай ко мне и скажи мисс Люси,
чтоб она дала тебе полный кувшинсвежегомолокаиполстаканапортвейна.
Живей. Только не на лошадях. Беги пешком - это дело спешное.
Я увидел, что доктор Мерримен тоже недоверяетрезвостиконеймоего
сухопутного пирата. Когда дядя Цезарьвышел,шагаянеуклюже,нобыстро,
доктор очень вежливо, но вместе с тем и очень внимательноогляделменяи,
наконец, очевидно решил, что говорить со мной можно.
- Это от недоедания, - сказал он. - Другимисловами-эторезультат
бедности, гордости и голодовки. УмиссисКэсуэлмногопреданныхдрузей,
которые были бы рады помочь ей, но она нежелаетприниматьпомощьниот
кого, кроме как отэтогостарогонегра,дядиЦезаря,которыйкогда-то
принадлежал ее семье.
- Миссис Кэсуэл? - с удивлением переспросил я. А потомявзглянулна
договор и увидел, что она подписалась: "Азалия Эдэр-Кэсуэл".
- Я думал, что она мисс Эдэр, - сказал я.
- ...вышедшая замуж за пьяного, никуда негодногобездельника,сэр,-
закончил доктор. - Говорят, онотбираетунеедажетекрохи,которыми
поддерживает ее старый слуга.
Когда появилось молоко и вино,докторбыстропривелАзалиюЭдэрв
чувство Она села и стала говоритьокрасотеосеннихлистьев(делобыло
осенью), о прелести их окраски. Мимоходом она коснулась своего обморокакак
следствия давнишней болезни сердца. Она лежала на диване, а Импиобмахивала
ее веером. Доктор торопился в другое место, и я дошел с ним доподъезда.Я
сказал ему, что имею намерение и возможность выдатьАзалииЭдэрнебольшой
аванс в счет ее будущей работывжурнале,ион,по-видимому,былэтим
доволен.
- Между прочим, - сказал он, - вам, может быть, небезынтересноузнать,
что вашим кучером был потомок королей. ДедстарикаЦезарябылкоролемв
Конго. Вы могли заметить, что и у самого Цезаря царственная осанка.
Когда доктор уже уходил, я услыхал голос дяди Цезаря:
- Так как же это.