Она поклялась, когда кипящеемаслоподнялосьна
три дюйма выше колен. Я видела, как недавно на вечеринке в восточном Нэшвиле
от Китти Морган отвернулись семь ее закадычных школьных подругзато,что
она вышла замуж за маляра. Кипящая олифа доходила ей досамогосердца,но
посмотрели бы вы, с какой прелестной улыбкой она порхала от стола к столу. О
да, это скучный город. Только несколько миль красных кирпичных домов, грязь,
лавки и склады леса.
Кто-то осторожно постучал с черного хода. Азалия Эдэр мягкоизвинилась
и пошла узнать, кто это. Она вернулась черезтриминуты,помолодевшаяна
десять лет, глаза ее блестели, на щеках проступил легкий румянец.
- Вы должны выпить у меня чашку чая со сладкимибулочками,-сказала
она.
Онапозвонилавмаленькийметаллическийколокольчик.Явилась
девочка-негритянка летдвенадцати,босая,неоченьопрятная,игрозно
посмотрела на меня, засунув большой палец в рот и выпучив глаза.
Азалия Эдэр открыла небольшойистрепанныйкошелекидосталаоттуда
бумажный доллар - доллар соторваннымправымверхнимуглом,разорванный
пополам и склеенный полоской тонкой голубой бумаги. Не могло быть сомнения -
это была одна из бумажек, которые я дал разбойнику-негру.
- Сходи, на угол, Импи, к мистеруБэкеру,-сказалаона,передавая
девочке доллар, - и возьми четверть фунта чая того, который мы всегда берем;
- и на десять центов сладких булочек. Иди скорей. У нас как развышелвесь
чай, - объяснила она мне.
Импи вышла через заднюю дверь. Не успел еще затихнутьтопотеебосых
наг по крыльцу, как дикий крик, - я был уверен, что кричала она,-огласил
пустой дом. Затем глухой и хриплый голос рассерженногомужчинысмешалсяс
писком и невнятным лепетанием девочки.
Азалия Эдэр встала, не выказывая ни тревоги, ни удивления,иисчезла.
Еще минуты две я слышал хриплое мужское ворчание,какое-торугательствои
возню, затем она вернулась ко мне, по-прежнему спокойная.
- Это очень большой дом, - сказала она, - и я сдаю часть его жильцу.К
сожалению, мне приходится отменить мое приглашение начай.Вмагазинене
оказалось чая того сорта, который я всегда беру. Мистер Бэкэр обещал достать
мне его завтра.
Я был убежден, что Импи не успела еще уйти из дома.Ясправился,где
тут поближе проходит трамвай, и простился. Когда я уже порядочноотошелот
дома, я вспомнил, что не спросил Азалию Эдэр, как ее настоящая фамилия.Ну,
да все равно, завтра узнаю.
В этот же день я вступил на стезю порока, на которую привелменяэтот
город без происшествий. Я прожил в нем только два дня, но за это время успел
бессовестно налгать по телеграфу и сделатьсясообщникомубийства,правда,
сообщником post factum, если существует такое юридическое понятие.
Когда я заворачивал за угол, - ближайший к моей гостинице,африканский
возница,обладательмногоцветного,единственноговсвоемродепальто,
перехватил меня, распахнул тюремнуюдверьсвоегопередвижногосаркофага,
помахал метелкой из перьев и затянул свое обычное:
- Пожалуйте, cap, карета чистая, только что с похорон.