- Теперь, я полагаю, плата будет пятьдесят центов? - непреклонно сказал
я.
Прежнеевыражениежадностиинеприязнивернулосьнаеголицо,
оставалось на нем десять секунд и исчезло.
- Cap,-сказал он, - пятьдесят центов правильная плата, только мне нужно
два доллара, обязательно нужно два доллара. Не то чтобы я требовал их с вас,
cap, раз уж знаю, что вы самисЮга.Атолькоятакговорю,чтомне
обязательно надо два доллара... А седоков нынче мало.
Теперь его тяжелое лицо выражало спокойствие и уверенность. Ему повезло
больше,чемонрассчитывал.Вместотого,чтобыподцепитьжелторотого
новичка, не знающего таксы, он наткнулся на старожила.
- Ах вы, бесстыжий старый плут, - сказал я, опуская рукувкарман.-
Следовало бы вас отправить в полицию.
В первый раз я увидел у него улыбку. Он знал. Прекраснознал.Зналс
самого начала.
Я дал емудвебумажкиподоллару.Протягиваяихему,яобратил
внимание, что одна из них пережила немало передряг. Правый верхний уголбыл
у нее оторван, и, крометого,онабыларазорванапосрединеисклеена.
Кусочек тончайшей голубой бумаги, наклеенной по надрыву, делал ее годной для
дальнейшего обращения.
Но довольно пока об этом африканском бандите; я оставил егосовершенно
удовлетворенным, приподнял веревочную петлю и открыл скрипучую калитку.
Как я уже говорил, передо мною был только остов дома. Кисть малярауже
двадцать лет не касалась его. Я не мог понять, почему сильный ветер несмел
его до сих пор, каккарточныйдомик,поканевзглянулопятьнатесно
обступившие его деревья - на деревья, которые видели битву приНэшвиле,но
все еще простирали свои ветви вокруг дома, защищая его от бурь, холода иот
врагов.
АзалияЭдэр-седаяженщиналетпятидесяти,потомоккавалеров,
тоненькая и хрупкая, как ее жилище, одетаявплатье,дешевлеиопрятней
которого трудно себе представить, - приняла меня с царственной простотою.
Гостиная казалась величиной в квадратную милю, потому что в ней не было
ничего,кромекнигнанекрашеныхбелыхсосновыхполках,треснувшего
мраморного стола, ковра из тряпок, волосяного дивана без волоса идвухили
трех стульев. Да,былаещекартина,нарисованнаяцветнымкарандашоми
изображавшая пучок анютиных глазок. Я оглянулся, ища портрет Эндрью Джексона
(6) и корзинку из сосновых шишек, но их не было.
Я побеседовал с Азалией Эдэр и кое что расскажувамобэтом.Детище
старого Юга, она была заботливо взращена среди окружавшего ее мирногоуюта.
Познанияеебылинеобширны,ноглубокиияркооригинальны.Она
воспитывалась дома, и еезнаниесветаосновывалосьнаумозаключенияхи
интуиции. Из таких людей и состоит малочисленная, нодрагоценнаяиредкая
порода эссеистов.