Всего за 9.99 руб. Купить полную версию
Глаза ее сверкали, щеки покрылись румянцем Онавстала
у стены, и по ее счету противники начали поднимать пистолеты.
- Un... Deux... trois!
Оба выстрела раздались так быстро одинзадругим,чтопламясвечей
вздрогнуло толькораз.Маркизстоял,улыбаясь,опершисьрастопыренными
пальцами левой руки окрайстолаДавидпо-прежнемудержалсяпрямо;он
медленно повернул голову, ища глазамижену.Потом,какплатьепадаетс
вешалки, он рухнул на пол.
Тихо вскрикнув от ужаса иотчаяния,овдовевшаядевушкаподбежалак
Давиду и склонилась над ним. Она увидела его рану, подняла голову,ивее
глазах появилась прежняя скорбь.
- В самое сердце, - прошептала она. - Его сердце!
- Вкарету!-загремелмощныйголосмаркиза.-Деньнеуспеет
забрезжить, как я отделаюсь от тебя. Сегодня ночью ты снова обвенчаешься,и
муж твой будет жить. С первымвстречным,моямилая,ктобоннибыл:
разбойникилипахарь.Аеслимыникогоневстретимнадороге,ты
обвенчаешься с холопом, который откроет нам ворота. В карету!
Неумолимыймаркиз,дама,сновазакутаннаявплащ,форейторс
пистолетами в руках - все направились к ожидавшей их карете Удаляющийся стук
ее тяжелых колес эхом прокатился по сонной улице. В зале "Серебрянойфляги"
обезумевший хозяин таверны ломалрукинадмертвымтеломпоэта,аогни
двадцати четырех свечей колыхались и плясали на длинном столе.
ДОРОГА НАПРАВО
Итак, три лье тянулась дорога ивдругозадачилаего.Поперекее
пролегла другая дорога, широкая и торная. Давид постоял немного в раздумье и
повернул направо.
Куда вела дорога, он не знал, онрешилвэтуночьуйтиотВернуа
подальше. Пройдя одно лье, он поровнялсясбольшимзамком,где,видимо,
только что кончилось какое-то торжество. Все окна были освещены; отбольших
каменных воротузоромрасходилисьследы,оставленныевпылиэкипажами
гостей.
Еще три лье остались позади, и Давидутомился.Онвздремнулукрая
дороги, на ложе из сосновых веток, апотомподнялсяиопятьзашагалпо
незнакомому пути.
Так пять дней шел онпобольшойдороге;спалнамягкихпостелях,
приготовленных ему Природой, или на копнах сена,елчерныйхлебрадушных
пахарей, пил из ручья или из щедрой пастушьей чашки.
Наконец, он перешел через большоймостивступилввеселыйгород,
который увенчал терниями и лаврами больше поэтов, чемвесьостальноймир.
Дыхание его участилось, когдаПарижзапелемувполголосаприветственную
песнь - песнь перекликающихся голосов, шаркающих ног, стучащих колес.