-- То есть все это настолько неправдоподобно...
--Прости,милый,однуминутку,--поспешносказала
женщина и перегнулась к нему. -- Мне показалось, ты горишь!--
Быстрыми, легкими движениями она что-то смахнула с его руки. --
Нет,ничего.Просто пепел. Но ты был великолепен. Боже мой, я
чувствую себя настоящей дрянью.
-- Да, положение тяжелое. Он, видно в скверном...
Зазвонил телефон.
-- А черт! -- выругался седовласый, но тотчас снял трубку.
-- Да?
-- Ли? Я тебя разбудил?
-- Нет, нет.
-- Слушай, я подумал, что тебе будет интересно. Сию минуту
ввалилась Джоанна.
-- Что? -- переспросил седовласый и левойрукойзаслонил
глаза, хотя лампа светила не в лицо ему, а в затылок.
--Ага. Вот только что ввалилась. Прошло, наверно, секунд
десять, как мы с тобой кончили разговаривать.Вотяирешил
тебепозвонить,пока она в уборной. Слушай, Ли, огромное тебе
спасибо. Я серьезно -- ты знаешь, о чем яговорю.Ятебяне
разбудил, нет?
--Нет, нет. Я как раз... нет, нет, -- сказал седовласый,
все еще заслоняя глаза рукой, и откашлялся.
-- Ну вот. Получилось, видно, так: Леона здоровонапилась
изакатилаистерику, и Боб упросил Джоанну поехать с ними еще
куда-нибудь выпить, пока все не утрясется. Я-то незнаю.Тебе
лучше знать. Все очень сложно. Ну и вот, она уже дома. Какая-то
мышинаявозня.Честноеслово, это все подлый Нью-Йорк. Я вот
чтодумаю:есливсеналадится,может,мыснимемдомик
где-нибудьвКоннектикуте. Не обязательно забираться уж очень
далеко, но куда-нибудь, где можно жить по-людски, чертвозьми.
Понимаешь,унее страсть -- цветы, кусты и всякое такое. Если
бы ей свой садик и все такое,она,верно,сумасойдетот
радости. Понимаешь? Ведь в Нью-Йорке все наши знакомые -- кроме
тебя,конечно,--простопсихи,понимаешь?Отэтогои
нормальный человек рано или позднопоневолеспятит.Тыменя
понимаешь?
Седовласый все не отвечал. Глаза его за щитком ладони были
закрыты.
--Словом,я хочу сегодня с нею об этом поговорить. Или,
может быть, завтра утром. Онавсеещенемножконевсебе.
Понимаешь,всущности, она ужасно славная девочка, и если нам
все-таки еще можно хоть как-то всеналадить,глупобудетне
попробовать. Да, кстати, я заодно попытаюсь уладить эту гнусную
историюсклопами.Яуж кое-что надумал. Ли, как по-твоему,
если мне прямо пойти к шефу и поговорить, могу я...
-- Извини, Артур, если ты не против, я бы...
-- Ты тольконедумай,янепотомутебезвоню,что
беспокоюсьиз-замоейдурацкойслужбы или что-нибудь в этом
роде. Ничего подобного. В сущности, меня это мало трогает, черт
подери. Просто я подумал, если бы удалось не слишком лезтьвон
из кожи и все-таки успокоить шефа, так дурак я буду.