Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
– Хай Гитлер, господин штурман фюрер!
– Хай Гитлер, мой мальчик! Ты прекрасно выглядишь. (фрау Якобс) Здравствуйте, фрау Якобс!
– Здравствуйте, герр Хиппке! Чем обязана вашему посещению?
– Я хотел вас попросить, фрау Якобс (через паузу) об одной услуге. (через паузу) Приютить эту девушку.
Петли на воротах двора фрау Якобс скрипнули. Фрау Якобс, Карл и герр Хиппке обернулись, Муся шла с вещмешком по дорожке прямо к дому. Карл нахмурился.
– Мама, посмотри! Эта девушка похожа на славянку.
Муся вздрогнула, очевидно, что юный Карл уже ненавидел ее, даже не познакомившись толком. Герр Хиппке разозлился.
Карл Якобс был полукровкой. Его дед по отцовской линии был евреем, его самого долго не принимали в гитлерюгенд, и только ходатайство самого герра Хиппке спасло эту семью от выселения и экспроприации домов на нужды Третьего рейха. Альфред решил поставить на место Карла.
– Что ты сказал? Ах ты, щенок! (громко) Встать, смирно!
Карл удивился и испугался тона старшего офицера СС. Очевидно, что он сморозил какую-то глупость и вновь прибывшая русская прислуга имеет какой-то особый статус и покровительство герра Хиппке. Мальчик выпрямился, поправил свою портупею и выбросил руку вверх в приветственном жесте.
– Хайль Гитлер, герр Хиппке! (косится на Мусю) Извините.
– Молодой человек, где ваша дисциплина?! С вами разговаривает старший по званию! А ну-ка, кру-уу-гом! Шагом марш! (видит, как Карл марширует к дому) Хоп-хоп-хоп!
Карл строевым шагом идет по тропинке к дому. Фрау Якобс улыбается и кричит ему вслед.
– Карл, иди лучше вещи собирай. (герр Хиппке) Он на два года уезжает в школу Адольфа Гитлера, в Шпандау. Не знаю, что я буду без него делать. Урожай на носу!
Муся стояла рядом и слушала то, что говорит немецкая бауэрша, так называли помещиков в фашистской Германии. Сообщение, что Карл уезжает на два года из немецкого села, ее страшно обрадовало: некому будет травить ее и преследовать.
Злые серые глаза Карла убеждали ее, что он крайне злобный фашист, так про себя называла их Муся.
– Вот вам помощница! Ее бумаги в порядке. Я уверяю вас, что вам нечего опасаться. Ну, как? Фрау Якобс? Вы мне поможете?
Фрау Якобс внимательно посмотрела на Мусю. Русская была худая, тонкая, с руками как тростинки. Очевидно, что не крестьянская кровь. Фрау Якобс вздохнула, Карл был абсолютно прав, когда среагировал на приезд новой прислуги отрицательно.
– Надо бы еще раз спросить у Карла. Он терпеть не может русских.
– Фрау Якобс! Я прошу вас…
Они говорят тихо, чуть в отдалении от Муси, которая стоит посередине двора.
– Ну, ладно. Я надеюсь, она не ленивая. Она говорит по-немецки?
– Да, и отлично все понимает… (отдает честь) До свидания!
Герр Хиппке разворачивается и идет к воротам двора фрау Якобс. Муся видит, как он садится в машину, разворачивается перед домом бауэрши, поддает газу и, скрипнув тормозными колодками, прибавляет скорость, чтобы навсегда покинуть деревню, где он оставил Мусю. Девушке удивительно, что Альфред Хиппке не сказал ей на прощание ни одного слова, даже не взглянул на нее, отъезжая от дома. Очевидно, что офицер СС попрощался со своей пленницей навсегда. Фрау Якобс долго смотрела вслед отъезжающей красной машине герра Хиппке, пока она не скрылась на горизонте, потом обернулась к Мусе.
– Что же мне теперь с тобой делать? Худая… надо тебя откормить, чтобы ты на что-то годилась. Идем, идем…
Фрау Якобс идет с Мусей по мощенной булыжником дорожке, прямо в свой дом. Скрипит зеленая деревянная дверь на петлях. Они вместе входят на кухню, экскурсию по дому делает фрау Якобс. Она показывает Мусю светелку, кухню, комнату Карла, свою спальню, гостиную и маленькую комнатку для прислуги на втором этаже дома.
– А вот там кухня, к ней надо идти через мою комнату.
Муся открывает сама дверь в комнату Карла, видит его самого, собирающего вещи в чемодан. Вся комната мальчика увешана агитационными плакатами с фашистской свастикой, рядом с окном огромный портрет Гитлера.
– Эй, ты куда? (закрывает дверь перед ее носом) Это комната Карла, все фашистские плакаты и фото в его комнате принадлежат ему. Они мне не нравятся. Это Карл (машет рукой в сторону его комнаты) их повесил.
Она берет Мусю за руку и тащит ее через гостиную и кухню наверх, в ее комнату.
– Я давно перестала с ним ругаться из-за этого.
Показывает на стену кухни, где висит портрет герра Якобса с черной лентой на краю.
– А это мой муж и отец Карла. (сухо кидая взгляд на Мусю) Он полгода назад погиб в России.
Муся смотрит на портрет герра Мюллера в форме рядового солдата Вермахта, очевидно, что семья баэуров ненавидит всех русских и ей придется несладко. Однако фрау Якобс тащит ее наверх, в ее комнату, где на удивление просторно, много света, кровать и на стуле кувшин с водой для умывания.
– Вот твоя комната. Ложись пораньше, мы рано встаем, это же деревня. Корову надо выводить часа в четыре утра до выпадения росы.
Муся смотрит на фрау Якобс с интересом. Простое крестьянское лицо, конопатое и грубоватое, грубые красные руки, две косы, заплетенные и уложенные кренделем на голове, ничего в ней не выдавало чистокровную немку. Фрау Якобс чем-то напоминала обычную русскую крестьянку. Она улыбнулась, потрепала Мусю по спине и пошла вниз по лестнице к себе на кухню готовить ужин на вечер.
Очевидно, что лишний рот прибавился в их семье, и нужно было рассчитать все правильно и накормить еще и новую прислугу. Муся тем временем положила свой вещмешок на кровать, набрала в ладошки воды из кувшина и умылась. Волосы, остриженные в сортировочном лагере, заметно подросли, путались, их очевидно надо было причесать.
Муся достала гребень с редкими зубчиками, подошла к старинному зеркалу и начала расчесываться, быстрыми и резкими движениями разделяя свои волосы на прямой пробор налево и направо. В отражении зеркала она увидела девушку с испуганным и худым лицом, с запавшими глазами и с синяками под ними.
Она рассматривала себя с сожалением, ей ничего не напоминало ее саму: будущую кинозвезду, студентку ГИТИСА, любимую дочь профессора и внучку московской интеллигенции.
В коричневом старом платье, которое нашел для Муси герр Хиппке, она скорее напоминала себе затравленную остовку, а не холенную девочку из профессорской семьи.
Полгода, проведенные в рабстве у немцев, подневольный труд давали себя знать, заметно меняя психику русской прислуги.
Слезы показались на ее глазах, она готова была расплакаться, когда сзади, в отражении зеркала, неожиданно появился Карл с ножом в руках, он занес его прямо над ней и прошипел.
– Когда я вернусь, чтобы тебя здесь не было. Поняла?
Карл сверкнул лезвием ножа прямо перед носом Муси, затем убрал клинок в ножны, висевшие на его кожаном поясе, и пошел к выходу. Муся закрыла глаза от страха, затем резко открыла. Карла уже не было в комнате, она села на кровать и заплакала навзрыд.
Глава 2. Москва. Квартира тети Лиля Шварц / Рынок / Квартира Петра Васильевича. Май 1943
Во дворе тети Лили идет разгрузка дров. Гуля, которую жилкомитет направлял периодически на общественные работы после школьных занятий, активно помогала тете Фаине, управляющей жилищной конторой, освободить грузовичок. Водитель грузовика сдал назад, открыв кузов и выгрузив дрова.
Вместе с Гулей работали еще две девчонки из школы. Они были, так же как и Гуля, в школьных платьях, в фартуках и варежках. Девочки, которыми руководила тетя Фаина, укладывали дрова в дровницу.
– Здесь, что ли? Мне, мне дайте. Я хочу! И я. И я.
– Подходим, подходим. Дрова! (девочкам) Разгружаем дрова! Так собираемся! Помогаем, помогаем. Осторожно, здравствуйте! (Гуле) Давайте, шевелитесь, шевелитесь. Кто больше разгрузит, тот получит больше карточек на еду. Ага, и вам дровишек?