Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
– Я уже написала! – сообщила она, усаживаясь в кресло и раскрывая книгу.
Юлия подождала. И, видя, что принцесса не намерена посвящать её в подробности, была несказанно удивлена:
– И ты не хочешь мне даже сказать, что именно ты написала? – осторожно спросила она.
– Нет.
– Почему?
– Убеждена, это вновь закончится тем, что ты будешь меня поучать, и заставишь переписать всё так, как хочется тебе!
Юлия растерялась:
– Анна, что происходит? Я чем-то обидела тебя?
– Нет.
– Но прежде мои советы тебя не раздражали. И, кажется, давая их, я ни разу тебя не подвела и не поставила в неловкое положение.
– Это так. Я не стану возражать, что ты умна и практична. Ты намного умней меня! И твои советы мне очень помогли, – признала Аня, – Но это не может продолжаться вечно!
– Что ты хочешь сказать?
– Всякий раз, я ловлю себя на мысли, что говорю с Морицем твоими словами и делаю лишь то, что было придумано тобой! Но ведь это я его люблю, а не ты!! Он – мой Мориц!! Нет ничего приятней, чем поступать так, как велит тебе твоё сердце. И я хоть раз хочу поступить так, как велит мне моё сердце! Понимаешь?!
– Конечно.
Юлия умолкла, присев в кресло в другом конце комнаты. Повисло гнетущее молчание.
дом канцлера А. И. Остермана
Граф Ягужинский снял шляпу и приветствовал сидящего за рабочим столом Остермана:
– Здравствуйте, Андрей Иванович. Мне сообщили, что Вы пожелали меня видеть.
Остерман небрежно сделал знак рукой, предлагающий гостю присесть, всем видом демонстрируя, что вынужден отвлечься от чрезвычайно важных дел.
Ягужинский в ответ на его нелюбезность, нарочито удобно устроился в кресле, закинув ногу на ногу, вызывающе уставился на канцлера:
– Я весь внимание.
– Павел Иванович, должен сообщить, что я недоволен Вашей работой в кабинете министров, – сухо сообщил тот.
Ягужинский ничуть не смутился:
– Чем обусловлено Ваше недовольство?
– Вы оттягиваете решение вопросов тем, что своевременно не визируете приказы кабинета министров своей подписью.
– О! Вы употребили очень правильное слово – «своевременно»! – подметил Ягужинский, покачивая ногой.
Остерман взглянул на него исподлобья:
– Что Вы хотите сказать?
– Моя подпись не фигурирует на приказах по той причине, что я не бываю своевременно ознакомлен с документами, предвещающими эти приказы, и потому не могу судить о правильности обозначенного в них решения.