Всего за 249 руб. Купить полную версию
Но его охватывало страстное желание отыграться, и
его бесило отсутствие Гюре, который обещал ему непременноприйтисюдак
одиннадцати часам,чтобырассказатьосвоемразговоресегобратом
Ругоном, в то время всемогущим министром.Большевсегоонсердилсяна
брата.Гюре,депутат,послушныйволеминистра,обязанныйемусвоим
положением, был только посредником. Но неужеливсесильныйРугоноставит
его на произвол судьбы? Ругон никогда не был хорошим братом.То,чтоон
рассердился после катастрофы и открыто порвал с ним, чтобы самому небыть
скомпрометированным, было еще понятно; но за эти полгода разве немогон
оказать ему тайную поддержку? И неужели теперь у негохватитбессердечия
отказать в последней помощи, о которой Саккар, не смея обратитьсякнему
лично, чтобы не вызвать в немприступабешенства,просилчерезтретье
лицо? Стоит ему сказать одно только слово, и Саккарсноваподниметсяна
ноги и будет попирать этот подлый огромный Париж.
- Какого вина прикажете, сударь? - спросил метрдотель.
- Вашего обычного бордо.
Котлета Саккара остывала,нооннечувствовалголода,поглощенный
своими мыслями. Заметив, что по скатертиегостоламелькнулатень,он
поднял глаза. Это был Массиас, биржевой агент, толстый краснолицыймалый,
прежде сильно нуждавшийся.Онпроскользнулмеждустоликовстаблицей
курсов в руке. Саккар былуязвлен,когдаонпроскочилмимонего,не
остановившись, и предложилтаблицуПильероиМозеру.Увлекшисьсвоим
спором, те едва бросили на нее рассеянный взгляд, - нет,унихнебыло
никаких поручений, может быть, в другой раз. Массиас, несмеяподойтик
знаменитому Амадье, который, склонившись над салатом из омаров, вполголоса
разговаривал с Мазо, вернулся кСальмону.Тотвзялтаблицу,долгоее
изучал, затем возвратил, не сказав ни слова. Оживление в залевозрастало.
Ежеминутно, хлопая дверьми, входили другие агенты.Многиеиздалигромко
переговаривались,биржеваялихорадкаразгораласьпомеретого,как
приближался полдень. И Саккар, взглядкоторогопостоянновозвращалсяк
окну, заметил, что площадь тоже постепенно оживает,прибываютэкипажии
пешеходы, а на ступенях биржи, залитых ярким солнцем, один за другим,как
темные пятнышки, уже показываются люди.
-Говорювам,-сказалМозерсвоимскорбнымголосом,-что
дополнительныевыборыдвадцатогомарта-оченьтревожныйсимптом...
Словом, оппозиция уже завоевала весь Париж.
Но Пильеро пожимал плечами.Чтомоглоизменитьсяоттого,чтона
скамьях левых появились Карно и Гарнье-Пажес?
- Вот тоже вопрос о герцогствах, - продолжал Мозер, -ведьончреват
осложнениями. Конечно! Напрасно смеетесь! Я не хочу сказать, что мы должны
воевать с Пруссией, чтобы помешать ей жиреть за счетДании;однакобыла
возможность действовать другими путями.