Всего за 599 руб. Купить полную версию
Зрители направились к выходу, а Эндрю и Харри за сцену. В импровизированной гримерной артисты снимали костюмы и смывали грим.
Отто, поздоровайся с гостем из Норвегии, прокричал Эндрю.
Один из артистов, тот, что изображал Людовика XVI, обернулся. Без парика и в размытом гриме он выглядел не слишком величественно.
А, индеец Тука!
Харри, это Отто Рехтнагель.
Отто изящно протянул руку и щелкнул пальцами, а когда немного растерявшийся Харри слегка пожал ее, изобразил возмущение:
А поцелуй, красавчик?
Отто думает, что он дама. Благородного происхождения, пояснил Эндрю.
Брось, Тука. Отто знает, что он мужчина. Что это вы, молодые люди? Хотите убедиться сами?
У Харри покраснели уши. Клоун перевел свои накладные ресницы на Эндрю:
Твой дружок умеет говорить?
Прошу прощения. Меня зовут Харри э-э Хоули. Мне понравился ваш номер. И костюмы. Очень натурально. И необычно.
Людовик номер шестнадцать? Необычно? Да что вы, это же классика жанра. Впервые этот номер был поставлен семьей Яндашевских всего через две недели после подлинной казни в январе тысяча семьсот девяносто третьего года. Народу понравилось. Народу всегда нравятся публичные казни. Знаете, сколько раз в год американские телеканалы прокручивают убийство Кеннеди?
Харри покачал головой.
Отто задумчиво посмотрел в потолок.
Без конца.
Отто считает себя последователем великого Янди Яндашевского.
Неужели? В знаменитых клоунских династиях Харри особо не разбирался.
Тука, я-то думал, твой приятель смыслит, что к чему. Итак, семья Яндашевских была музыкальной комической труппой, которая в начале двадцатого века приехала на гастроли и обосновалась в Австралии. До самой смерти Янди в семьдесят первом они руководили цирком. Я впервые увидел Янди, когда мне было шесть лет. С тех пор я знал, кем стану, когда вырасту. И я им стал.
Грустная клоунская улыбка проступила сквозь грим.
А как вы друг с другом? спросил Харри. Эндрю и Отто переглянулись. По выражению их лиц он понял, что ляпнул что-то не то. В смысле, познакомились Ну, полицейский и клоун не совсем
Это долгая история, ответил Эндрю. Мы, можно сказать, росли вместе. Отто, разумеется, маму родную продал бы за кусок моей задницы, но я с детства бегал за девчонками и вел себя как мерзкий гетеросексуал. Наверное, дурная наследственность или окружающая среда, как думаешь, Отто?
Эндрю рассмеялся, но Отто жестом заставил его заткнуться.
Не было бы у тебя денег и работы, и твоя попка досталась бы мне, посетовал он.
Харри посмотрел вокруг: другие члены труппы, казалось, не обращали на их разговор никакого внимания. Одна из девушек, выступавших на трапеции, подмигнула полицейскому.
Мы с Харри собираемся вечерком прогуляться до «Олбери». Составишь компанию?
Ты же знаешь, Тука, я туда больше ни ногой, раздраженно бросил Отто.
Пересиль себя, Отто. Ведь жизнь продолжается.
Ты имеешь в виду, продолжается у других. А моя остановилась здесь, именно здесь. Любовь гибнет, и я вместе с ней, и он театрально приложил руку ко лбу.
Как хочешь.
К тому же мне надо заскочить домой покормить Вальдорфа. Идите без меня, я, может, подойду попозже.
До свидания. Харри чмокнул протянутую ему руку.
До скорого свидания, красавчик!
Солнце уже зашло, когда они нашли автостоянку на Оксфорд-стрит в Паддингтоне, рядом с парком. У входа красовалась табличка «Green Park», хотя трава уже пожухла и стала коричневой и, кроме беседки в самом центре, зеленого там ничего не было. Под деревом валялся пожилой абориген. Одежда изодрана в клочья, а сам до того грязный, что казался скорее серым, чем черным. Завидев Эндрю, он приветственно помахал рукой, но тот никак не отреагировал.
В баре «Олбери» народу было столько, что полицейские с трудом протиснулись в стеклянные двери. Харри постоял у входа, разглядывая пеструю толпу посетителей. Кого здесь только не было, но больше всего молодых людей: рокеров в потертых куртках, «яппи» в строгих костюмах, «художников» с бородками и коктейлями, симпатичных белобрысых и белозубых поклонников серфинга и чернокожих эм-си как их назвал Эндрю, «байкиз». Посреди бара в полном разгаре было шоу с участием длинноногих девиц в чересчур откровенных темно-красных нарядах. Они скакали вокруг стойки и под фонограмму пели «I will survive» Глории Гейнор. Время от времени они подменяли тех, кто обслуживал посетителей, подмигивая и откровенно заигрывая с ними.