- Непременно! - пообещала Полли. Она вся как-то особенно светилась.
Глава пятая
Через полчаса после того, как Полли вместе с Райкерами покинула амбар Квиллера, она ему позвонила. Первыми её словами были:
- Я в восторге от того, что будут писать мой портрет, Квилл! Большое тебе спасибо.
- Позволь напомнить, - не удержался он, - что мне пришлось выкручивать тебе руки, прежде чем ты согласилась. Что, пришлись по вкусу работы Скамбла?
- Да, и он сам тоже, хотя мне не нравится эта козлиная бородка. Но он приветлив и обладает чувством юмора. Возник вопрос: писать ли портрет в Центре искусств, где довольно специфическая атмосфера, или у меня дома? Он склоняется к тому, чтобы работать в привычной для меня обстановке.
- Я не знал, что он работает на дому у клиентов.
- Ну, вообще-то он придёт завтра вечером, чтобы осмотреться.
- Понятно, - промолвил Квиллер, поглаживая усы. - И сколько сеансов ему потребуется?
- Трудно сказать, пока он по-настоящему не приступит к работе. Он делает предварительный набросок углем. Завтра вечером взглянет на мой гардероб, и мы решим, что мне надеть.
- А как насчёт твоего нового платья? - спросил Квиллер с энтузиазмом. Он сам помогал Полли выбрать платье в бутике "У Авроры".
- Это было бы славно, но… Видишь ли, оно цвета фуксии, а Полу нужно что-нибудь синее, чтобы подчеркнуть цвет моих глаз.
- Надеюсь, ты сможешь позировать в своих опалах.
- Мне бы очень хотелось - ты же знаешь, - но Пол говорит, что жемчуга придают женскому портрету некое свечение.
- Хорошо! Я обеими руками за свечение, - сухо произнёс Квиллер.
- Я позвоню тебе завтра вечером, дорогой, как только уйдёт Пол… Разве это не волнующе?
Когда разговор закончился, Квиллер нервно подёргал себя за усы, а Коко, который сидел у телефона на столике и прислушивался к каждому слову, вставил: "Йау!", и тон у него был явно двусмысленный.
- Ну и дела! Как тебе всё это нравится, старик? - спросил Квиллер.
Кот перекувырнулся и поскреб задней лапой за ухом.
И сразу же зазвонил телефон. Это была женщина, судя по голосу - Беверли Форфар. Она желала поговорить с Рональдом Фробницем.
- Пожалуйста, подождите минутку, - попросил Квиллер и, прикрыв трубку рукой, попытался изобразить голос Фробница. После приличествующей паузы он прогнусавил: - Фробниц у телефона.
- Мистер Фробниц, у нас для вас чудесные новости! Мы звоним из Центра искусств. Вы - счастливый обладатель замечательного произведения В. С. Уикофф, выполненного в технике инталии. Наши поздравления!
- Не может быть! - произнёс он в нос. - Я никогда в жизни ничего не выигрывал. Вы уверены, что здесь нет какой-нибудь ошибки?
- О, я вас заверяю, что это сущая правда! И вам приятно будет узнать, что вещь оценена в тысячу долларов. Вам следует это знать на предмет страхования. Вы местный житель? Кажется, мы с вами не встречались.
Голос у неё был обворожительный, и он никак не вязался с причёской воительницы. Однако Квиллер не растерялся. Он был мастер увиливать от прямых ответов и замешкался всего на секунду.
- Я из Сан-Франциско, приехал сюда навестить родственников, вот и попал случайно на ваше торжество. Меня сразу восхитила эта инталия, хотя я и представить не мог, что мне посчастливится стать её обладателем.
- Как же вы довезёте инталию до Сан-Франциско? Не хотите, чтобы мы её вам упаковали?
- Превосходная идея! Вы так добры, миссис… миссис…
- Форфар. Беверли Форфар.
- У вас такой великолепный Центр искусств, и я уверен, что это в большой степени ваша заслуга.
- О, благодарю вас, мистер Фробниц, но…
- Так-так, посмотрим… Моя свояченица заберёт инталию у вас и отправит мне, поскольку я рано утром уезжаю. Когда вещь будет готова? Я не хочу вас торопить.
- Дайте нам время до среды. Было так приятно с вами побеседовать, мистер Фробниц!
- Мне тоже, миссис Форфар.
Квиллер повесил трубку, посмеиваясь. Беседа напомнила ему актерские этюды в драмкружке колледжа.
Однако сиамцам разговор не понравился. С чего это вдруг хозяин заговорил не своим голосом?
- Простите, ребята, - повинился он. Взяв Юм-Юм на руки, Квиллер принялся расхаживать с ней по комнатам, ласково что-то приговаривая и почесывая шейку. Коко ходил за ним по пятам, подергивая ушами.
Номер с гундосым Фробницем, как и все подобные проказы, помог Квиллеру расслабиться. И теперь он прошёл в свой кабинет в самом игривом настроении, собираясь писать материал о фиаско музея.
Покончив с этим, он позвонил соседке, проживавшей в квартире над каретным сараем Клингеншоенов, в начале тропы. Шёл уже двенадцатый час, но Квиллер знал, что она не спит - читает шпионский роман, или печёт пирожки, или беседует по телефону со своим внуком, живущим в Центре, благо по ночам действует льготный тариф. Селия Робинсон попала в Пикакс благодаря знакомству с покойной Эвфонией Гейдж. Она покорила сердца местных жителей готовностью работать на общественных началах и весёлым нравом. Хотя волосы Селии давно поседели, смех у неё был молодой.
Она не только снабжала Квиллера готовыми блюдами, которыми он набивал свою морозилку, но иногда и выручала его в делах, требовавших анонимности. Она называла его шефом, а он её - секретным агентом 0013 1/2. Селия от души хохотала над его незамысловатыми остротами, а он находил, что она в высшей степени надежна.
- Надеюсь, я звоню не слишком поздно, - начал он непринуждённым тоном.
- Вы же меня знаете, шеф! Я - сова. Сейчас варю картофель для салата - завтра вечером намечается небольшая работёнка по обслуживанию приёма. Сразу после церкви я пошла к Вирджинии и провела у неё всё время.
- Её дочь, как мне кажется, входит в число "Проворных помощников".
- Да, чудесная девушка! Всегда бросается на помощь к какому-нибудь несчастному.
- Она говорила что-нибудь об уничтожении надписи на фермерском доме?
- Нет. Таков уж их девиз: помоги, но не болтай об этом.
- Похвальный принцип.
- Могу ли я чем-нибудь вам помочь, шеф? Он сменил манеру с добрососедской на официальную, выговаривая слова медленно и чётко:
- Ваш зять Рональд Фробниц… оставил для вас сообщение, когда не смог с вами связаться… Завтра рано утром он возвращается в Сан-Франциско… он хочет, чтобы вы кое-что забрали и отправили ему. - Он сделал паузу, давая ей время переключиться с картофеля на интригу.
Селия быстро схватывала.
- А он… а Рональд сказал, что именно мне нужно забрать?
- Произведение искусства, которое он, по-видимому, выиграл в лотерею сегодня в Центре искусств. Оно будет готово в любое время - после среды.
- Интересно, какого оно размера.
- Около тридцати квадратных дюймов и очень плоское. Он хочет, чтобы вы подержали эту вещь у себя, пока он не пришлёт вам ярлык с адресом.
- Рада помочь, шеф. Вы хорошо знаете моего зятя? - Затем она добавила: - Просто на случай, если кто-нибудь спросит.
- У него жена и трое красивых детей. Он преподаёт психологию в каком-то университете в Калифорнии. Его хобби - гоночные автомобили… У вас там что-то звенит?
- Это таймер: картошка готова!
- Вешаем трубку! Поговорим позже.
У Квиллера имелись свои виды на утро понедельника. Сначала он заправится сосисками и оладьями у Луизы, затем навестит редакцию и сдаст материал Джуниору Гудвинтеру. Если молодой главный редактор сочтёт статью неподходящей для печати, значит, ничего не попишешь! Пусть опубликуют пару абзацев из пресс-релиза музея!
Однако наступивший понедельник внёс коррективы в эти планы. Коко не находил себе места. Едва притронувшись к завтраку, он сел возле чулана, где хранились швабры, и стал кидаться на дверную ручку. В чулан сиамцев сажали под арест за плохое поведение. Однако здесь же хранились шлейки и поводки. Коко явно рвался на прогулку. Неужели он ощущал присутствие попугая - в несколько десятых мили от него? Зная выдающиеся способности кота, Квиллер не находил тут ничего невозможного.
При виде шлейки Юм-Юм взлетела по спиралеобразной лестнице под самую крышу, но Коко чуть ли не подпрыгивал от нетерпения. Квиллер шёл по дорожке, придерживая за поводок сиамца, угнездившегося у него на плече. Кот оставался равнодушным к порханию птичек и беличьей суете, но напрягся, стоило им приблизиться к Центру искусств, и издал гортанные звуки, когда они вошли через калитку.
- Спокойно, старик, - сказал ему Квиллер. - Это всего лишь… - И тут он понял, почему забеспокоился Коко. Хотя поблизости не было ни одного автомобиля, двери здания были открыты - широко распахнуты. Коко чуял беду. Откуда он знает, что двери должны быть закрыты? Но Коко всегда замечал непорядок: водопроводный кран, который забыли завернуть, духовку, не выключенную по рассеянности, свет, горящий днём. Его кошачья интуиция была сверхъестественной.
Квиллер ускорил шаги, сжимая в руке поводок. Осторожно войдя в здание, он увидел грязные следы ног на светлом виниловом полу и позволил Коко спрыгнуть с плеча. Не колеблясь, Коко потянул хозяина к тому крылу здания, где находились студии, обнюхивая пол, как собака. И вдруг он остановился перед большим тёмно-красным пятном на полу между кабинетом менеджера и студией Девочки с Бабочками.
- Кто-то его убил! - ахнул Квиллер. - Кто-то убил Джаспера!
Дай мне ар-рахис! - прозвучал в ответ пронзительный голос.