Всего за 100 руб. Купить полную версию
Главной его целью было поговорить с Элеонорой. Он готов был смириться с любыми ее действиями, но только не с последним. Мигель давно забыл, кому наговорил гадостей, а кого оскорбил: ложь в любой форме была для него делом обычным. Жить без обмана, с его точки зрения, просто невозможно, тем более, если обман во благо. Глава Грандов могла молчать долго, но ее гнев вылился в самой неожиданной форме. Не так давно достоянием игроков стала некая рукопись. Вроде бы событие, пусть и незаурядное, но вполне безобидное: роман в стиле Александра Дюма об исторических событиях в Испании, с легким налетом мистики – беда была в том, что вместо обычных книжных героев там выступали участники его любимой онлайн-игры. В целом, книга пришлась по вкусу читателям, ребята подшучивали над собственными и чужими недостатками, ловко выставленными хитроумным автором напоказ, радовались или грустили за своих героев…
Никаких оскорблений или откровенной лжи в рукописи не было: каждый увидел себя таким, каким выглядел со стороны, но Мигелю показалось, что в нем самом слишком уж много смешного. Он был изображен даже не отрицательным героем, а шутом гороховым, над ним потешались все, кому рукопись попадала в руки, еще немного – и слухи расползлись бы, как тараканы. Надо было срочно что-то делать. Вот он и решил поговорить с Элеонорой – может быть, попросить прощения, может быть, пригрозить, может быть, переубедить – словом, неважно как, но заставить ее изменить своего героя. А то почему это какому-то Генри или Конору – все лавры, а ему – ничего. Ладно бы она еще только своих соклановцев прославила, а то ведь всех – всех, кроме него! Словом, Мигель считал себя незаслуженно обиженным и жаждал восстановления справедливости, причем до того, как книга выйдет в свет.
Как Мигель добирался до Москвы – это была отдельная история. Казалось, все было против него: и МПС, которое не хотело продавать билеты на поезд, прикрываясь их отсутствием, и знакомые с родственниками, дружно решившие свалиться на его голову в самый неподходящий момент, и начальник, не желавший отпускать с работы, и погода, что перед самым его отъездом начала портиться и не улучшалась в течение всей дороги. Поезд опоздал на четыре часа, потом никак не получалось найти подходящую электричку… Когда он прибыл на станцию назначения, все встречающие, разумеется, уже уехали. Было около одиннадцати вечера, с востока надвигалась гроза, на горизонте вспыхивали зарницы, хотя раскатов слышно еще не было. Мигель поймал машину до пансионата, но возле поворота водитель почему-то остановился, высадил его и заявил, что дальше не поедет, даже за двойную плату. И слепому было бы видно, что он чего-то боится, но Мигель списал все на дурную погоду (автомобилисты редко ездят в ливень: видимость ноль, да и гроза – штука страшная, а добраться в гараж до ее начала он бы явно не успел). Идти было недалеко: за четверть часа он легко добрался бы, да и раскрывать свое появление не хотелось. Так что Мигель расплатился с водителем за проделанный путь и отправился дальше пешком.
Примерно минут пять спустя он понял, что ошибся: путь оказался длиннее, чем предполагалось, к тому же поднялся резкий ветер, который почти сбивал с ног и пробирался под одежду. Уже стемнело, наползли тучи, и стало настолько промозгло, что оставаться на улице категорически не хотелось. Но надо было идти: мысль о ночевке в ближайшем селе (за несколько километров отсюда), а то и вообще на улице или в здании вокзала приводила в еще больший ужас. Он даже едва не заблудился.
Вдали уже слышались приглушенные раскаты грома, воздух был наэлектризован, и тут Мигелю стало по-настоящему страшно. Не хотелось бы оказаться самой высокой и обвешанной металлом фигурой посреди голого поля! Он прибавил шагу.
К пансионату вышел неожиданно: это оказалось огромное мрачное здание в стиле начала девятнадцатого века (в прошлом, очевидно, усадьба). Наверное, при дневном свете оно выглядело более привлекательно, но сейчас было другое дело. Вдали виднелась крытая стоянка с несколькими машинами и двумя конными повозками, из сарая за ней слышалось тихое ржание лошадей. Где вход, непонятно: освещены были только окна в центре здания (видимо, главный зал, где и проходило веселье), но все двери поблизости оказались запертыми. Возможно, их закрыли еще перед началом, оставив запасной вход… Вот только где он?.. Лезть на балкон второго этажа он был не готов, хотя это и выглядело бы романтично и вполне в стиле того времени, которое они там моделируют. Мигель с тоской и завистью взглянул на освещенные окна, из-за которых доносились звуки музыки и голоса. Веселятся, сволочи! А он здесь мерзнет… Он уже готов был пожалеть, что не принял приглашение сразу, но взял себя в руки. Сперва дело, развлечения – потом. А потому надо встретиться с Элеонорой наедине: в компании поговорить с ней (а уж тем более – убедить в чем-то) не получится… Но сначала надо найти туда вход…
Раскат грома, прозвучавший совсем близко, заставил его поторопиться. Он обошел дом практически кругом, но все двери были либо заперты, либо вообще заколочены. Он так засмотрелся по сторонам, что едва не провалился в сквозь ветхую крышку в подвал. С минуту Мигель, тихо ругая тех, кто понаставил вокруг капканов, выбирался из ямы и поднимался на ноги, потом осторожно огляделся. Дверь в подвал оказалась просто прикрыта. Кое-как нашарив выключатель, Мигель приоткрыл ее и заглянул внутрь. Там было пусто и пыльно: сюда явно давно никто не наведывался. Но тем не менее, подвал – это вход в дом! Даже если он изолированный, наверняка там есть хотя бы пожарная схема помещения: вдруг остались двери, которые он просто не заметил? Или аварийные выходы, на худой конец…
Снова громыхнуло, окрестности осветила яркая вспышка, в которой особняк предстал перед припозднившимся гостем в еще более зловещем облике. Мигель на мгновение замешкался. Соваться наудачу в темный подвал, полный скрытых опасностей – занятие довольно рискованное: мало ли какие грабли там могут храниться?.. Но оставаться под грозой без крыши над головой было еще неприятнее. В конце концов, в подвале есть свет – авось не заблудится! Пожелав самому себе удачи, Мигель стал медленно спускаться…
К счастью, он успел захлопнуть дверь прежде, чем ударила молния и упали первые капли.
Грейди остановил лошадь и запрокинул голову. Тяжелые тучи заволокли почти все небо, оставив только узенькую полоску далеко на западе. А ведь когда уезжали из пансионата, оно было чистым! Что за невезуха? А они-то намеревались покататься вдоволь и вернуться самое позднее сразу после начала банкета. Нэлл Морган уговорил их прокатиться верхом, и пускай они с Генри были не ахти какие наездники, согласились хотя бы просто с целью потренироваться. При виде того, как лихо гарцуют Гранды, их тоже потянуло попробовать.
Вдали прогрохотало, Алекс снова взглянул на небо.
– Ну, ты и гоняешь! – Генри догнал друга и, остановив своего мерина, вытер лоб тыльной стороной ладони. – Шумахер! Лошадь, случайно, не Феррари зовут?
– Нет, Цитадель, – засмеялся Грейди, но его всем известный радостный смех на сей раз почему-то прозвучал неубедительно. Генри это сразу же почувствовал. Он подъехал поближе и пристально взглянул другу в лицо.
– Что случилось, дружище? – поинтересовался он.
– Погода портится, – задумчиво протянул тот, но что он на самом деле хотел сказать этой фразой, объяснить не смог.
Генри тоже забеспокоился, бросил косой взгляд на небо, но ничего подозрительного не заметил. Он еще раз вопросительно посмотрел на друга, а потом пожал плечами.